Подняв голову, он увидел женщину, расположившуюся в кабинке напротив. Она надписывала адреса на белых конвертах, время от времени сверяясь с маленьким блокнотом на спирали. Она писала, смотрела на конверт, брала другой конверт и снова писала. Рождественские открытки? Майк пытался незаметно наблюдать за ней. На ней были черный свитер с длинными рукавами, доходившими ей до самых пальцев, обтягивающие джинсы и высокие туристические ботинки. У нее были белокурые волосы (если и крашеные, то очень дорогой краской). Майк даже не представлял ее возраст. Она была не молодой и не старой. Определение «женщина средних лет» ей тоже не шло, поскольку рождало в воображении коротко стриженную и несколько расплывшуюся в талии особу, которая ни за что не надела бы свитер с такими длинными рукавами и такие тесные джинсы. Когда официантка принесла ее заказ, женщина отложила конверты. Она подняла голову и встретилась с Майком взглядом, но не улыбнулась. Майк отвел глаза.
Он услышал тихий возглас и опять взглянул в ее сторону. Белокурая женщина откусила от своего чизбургера, и мясной сок, темно-розовый и прозрачный, забрызгал тыльную сторону ее руки и даже манжет свитера. Она рассмеялась сама над собой и промокнула сок салфеткой. Она снова подняла глаза на Майка, на этот раз несколько застенчиво. Женщина улыбнулась ему милой, но грустной улыбкой и вернулась к чизбургеру.
«Вряд ли она здесь с мужем», — подумал Майк. Женщины предпочитают обедать в обществе своего спутника, хотя ничего не имеют против одинокого завтрака и ленча.
Майку принесли его пиво, а затем подоспел и бургер, на который он с наслаждением набросился. Мясной сок брызнул и ему на большой палец, пришлось его слизнуть. Он так проголодался, как будто целый день посвятил напряженному физическому, а не писательскому труду, после которого, впрочем, его аппетит всякий раз превращался в волчий голод. Доев бифштекс, Майк задумался, не взять ли второй, но он и так уже нарушил свое обещание не есть красного мяса. Поэтому он не только не стал заказывать второй бифштекс, но и поклялся не делать этого как минимум до конца недели. Когда он отложил салфетку, таверна уже была переполнена: шумные компании сотрудников собрались на ежегодные рождественские вечеринки, на которых, по обычаю, белое и красное вино лилось рекой. Майк помнил такие вечеринки по Хартфорду и Авери. После них все коллеги проникались друг к другу необычайно теплыми чувствами, к сожалению, не доживавшими и до Нового года.
Пообедав, Майк поднялся к себе за шапкой, шарфом и перчатками, поскольку у него не было оснований не верить сводке погоды, предупреждавшей о леденящем ветре. Он дойдет до конца мраморных тротуаров, а затем свернет на широкую улицу, застроенную дачными домиками. Некоторые из них были утеплены и использовались также и для зимнего отдыха. Поднявшись на вершину холма, он продолжит прогулку вдоль оживленной дороги без тротуаров (которые он считал неотъемлемой частью любого цивилизованного поселения, уже не говоря об их важности для безопасности детей; а, впрочем, в вермонтских городках тротуары являлись скорее исключением, чем правилом), после чего вновь выйдет на главную улицу и по ней вернется в гостиницу. Он прикинул, что таким образом прошагает около трех миль, дистанцию не слишком утомительную, но вполне достаточную в плане нагрузки. Иногда Майк чуть ли не бегом взбирался на первый холм, с удовлетворением отмечая, как стучит его сердце, но после плотного обеда и пива об этом нечего было и думать.