Прости, что я не отвечал на твои звонки. Мне очень, очень жаль, правда. Я знаю, что привел тебя в отчаяние. Но я был так расстроен из-за мамы и этого ужасного человека. Я знаю, что мать все рассказала отцу, потому что слышал, как хлопнула дверь кухни и отец умчался на своей машине, а потом я слышал, как она плачет в спальне, и я подумал, что нашей семьи больше нет, что она ее разрушила, что этот ужасный человек разрушил ее, потому что он, как змея, вполз в наш дом и отравил все, что у нас было. Теперь мы уже никогда не будем семьей, никогда, из-за того, что сделал он, и из-за того, что сделал я.
Если мой отец увидит эту кассету, я не смогу вернуться домой. Я не смогу посмотреть ему в глаза после этого, а он не сможет посмотреть в глаза мне. Мне придется уйти из дома.
Уже совсем стемнело, к тому же резко похолодало, а я, как последний дурак, забыл дома перчатки, я не знаю, как я мог их забыть. Впрочем, нет, знаю, это потому, что я был очень расстроен, но я согрею руки в карманах парки, только не получается долго писать: пальцы немеют, и приходится после каждого предложения отогревать их. Я только что съел энергетический батончик, поэтому я не голоден, но мне хочется пить, и это еще одна глупость — я забыл взять воду, но если мне станет невмоготу, я просто поем снега.
Мне хочется знать, что ты делаешь в эту самую минуту, и я надеюсь, что ты не лежишь в постели и не плачешь, потому что я сделал тебе очень больно. Я только сейчас подумал (и очень испугался), что ты можешь уйти из школы, не выдержав боли и унижения. Я только хочу тебе сказать… Боже мой, если бы я мог просто взять и сказать это тебе! Мне лишь сейчас пришло в голову… Пожалуйста, пожалуйста, не бросай школу! Потому что ты должна поступить в Джуллиард, или куда там тебе удастся поступить, и продолжать заниматься музыкой. Все это не имеет к тебе никакого отношения, тебя это никак не коснулось, это моя личная глупость и мой позор. Это случилось, когда я ни о чем не думал, не думал о последствиях, не думал о тебе, и хотя я заслужил наказание и обязательно его понесу, тебя наказывать не за что, ведь та боль, которую я тебе причинил, хуже любого наказания. Я спущусь с горы и приму наказание, потому что я его не боюсь. Я только хотел поговорить с тобой, прежде чем я сделаю это, прежде чем мне придется уйти из школы, или что там еще мне прикажут сделать, поэтому я хотел написать все это: мне кажется, что я говорю с тобой. О господи, как мне хочется, чтобы ты сейчас была со мной! Я бы тогда сто тысяч раз попросил бы у тебя прощения, я даже не стал бы умолять тебя смотреть на меня, или позволить прикоснуться к тебе, или даже позволить сказать, что я тебя люблю. Я только попросил бы у тебя прощения за то, что стал виновником твоей боли. А потом я думаю: вдруг бы ты простила меня, взглянула бы на меня и, несмотря на боль, поверила бы, что я люблю тебя очень сильно. Может быть, ты даже поцеловала бы меня, пусть только для того, чтобы дать мне понять, что ты меня простила, ведь всякое бывает. Может быть, когда-нибудь мы опять будем вместе идти по улице, или войдем в магазин, или будем сидеть за одним столом и разговаривать, и то, что нас разлучило, останется в далеком прошлом, и мы даже не станем о нем вспоминать, а потом наступит день, когда ты приведешь меня к себе домой, в свою спальню. Ты ляжешь на кровать, и я лягу рядом с тобой, и ты позволишь мне заняться с тобой любовью, и я буду наслаждаться каждым мгновением, и это совсем не будет похоже на то, что снимали на видео — наша любовь священна. Все станет так, как прежде, и я буду счастлив.
Ноэль
Я больше не звоню Сайласу. Я думаю, если он захочет поговорить, то сам мне позвонит. Но я знаю: случилось нечто ужасное. То, как он швырнул мяч на трибуны, говорит либо о том, что он был так зол, что просто не мог сдержаться, либо о том, что он хотел в кого-то попасть. Сайлас слишком хорошо умеет обращаться с мячом и ни за что не промахнется, если хочет куда-то попасть. Но я и представить себе не могу, что он хотел попасть именно в эту женщину, поэтому я не знаю, что и думать.
Меня все спрашивают: «Что случилось с Сайласом?» Я пожимаю плечами. Мне нечего им сказать.
Я иду в репетиционную аудиторию и пытаюсь играть на скрипке. Но я напряжена и нервничаю, и это сказывается на моей игре. Рывки и остановки. Отчаяние. Раздражение. Даже ноты кажутся мне интервалами в музыке.