Да, следовало с ним поговорить. Следовало многое сделать. Но когда тебе семнадцать или восемнадцать лет, ты не думаешь. Ты просто на несколько часов посылаешь все к чертовой матери.
Да, мне было девятнадцать. И что с того?
Она пришла за нами. Она все спланировала.
Что я думаю об употреблении алкоголя в школе?
Вас и в самом деле интересует мое мнение?
Когда тебе исполняется восемнадцать, ты уже взрослый человек. Простите, но это так. Если тебя могут призвать в армию, отправить на войну и заставить убивать других людей, значит, ты имеешь право выпить банку пива. Шесть банок пива, если тебе так хочется.
Ну, я понимаю, что девчонка не должна была пить. Я не знаю, где она наклюкалась.
Думаю ли я, что детишки в Академии Авери продолжают пить, даже после всего этого? Вы шутите? Я хочу сказать, вы же знаете, что мы все уже давно состоим в АА.[23]
Это шутка.
В Академии Авери?
Мэттью
Вся эта муть в духе Шекспира… Мэттью даже думать о ней спокойно не мог. «Ответственность». «Гордость Авери». «Цвет нашей молодежи». «Талантливый сын, идущий по стопам отца». Чушь собачья.
Ответственность тут вообще ни при чем. Гордость — другое дело. Гордость и чувство неуязвимости. Само собой, Джеймсу повезло, что он родился у образованных родителей. Они преподают в колледже, и это не могло не наложить отпечаток на весь уклад их жизни. К примеру, они никогда не смотрели телевизор. В детстве Джеймс запоем читал книги. Мишель могла бы сказать, что ей приходилось его уговаривать, но взявшись за книгу, он уже не выпускал из ее рук. С домашними заданиями действительно было много проблем. Мишель за это надо памятник поставить. Джеймс был ужасно неорганизован, и теперь Мэттью жалел, что они вовремя не обратились к психологам. Вполне возможно, что Джеймс с самого начала страдал целым букетом легких психологических расстройств.
Джеймс очень многим был обязан своей матери, но Мэттью отчетливо понимал, что ему тесно под ее крылом.
Они назвали Джеймса зачинщиком. Журналисты выставили его в этом свете только потому, что он был самым старшим. Но Мэттью видел эту ситуацию совершенно иначе. Мэттью не стал смотреть кассету. Не захотел. Это слишком личное и таковым должно оставаться.
В этих парнях ключом била жизнь, вот и все. Бушующие гормоны и соблазнительная девушка на фоне алкоголя образовали такую гремучую смесь, противостоять которой не смог бы ни один семнадцатилетний парень. Девятнадцатилетний парень.
Сиенна
Слушай, а может, за эти интервью и оплата причитается? Нет, если не причитается, все нормально, я так спросила, на всякий случай, вдруг причитается, ведь у меня есть расходы. Не очень большие, но расходы. Родители не разрешили мне летом поработать, вместо этого они заперли меня в специальный лагерь, заниматься исполнительскими видами искусства. Впрочем, там было очень весело, но это отдельная история. Однако в итоге у меня совсем нет — как это называется? — денег на мелкие расходы. Мне же нужны всякие там мелочи. Ну вот, а впрочем… Ладно, не страшно. Я все понимаю. Ты ведь тоже студентка, верно, хотя и называешься аспиранткой? Хотелось бы мне знать, как ты выяснила мое настоящее имя и где меня найти. Мое имя ни разу не упоминалось в прессе, хотя меня легко было вычислить, посмотрев список студентов моего класса за следующий после скандала год и увидев, кто ушел из школы. Но ты ведь назовешь меня просто Сиенной, верно? Потому что, хотя тебе это нужно для научной работы и все такое, закон о защите жертвы никто не отменял.
Да, я думаю о Робе, Джей Доте и Сайласе. Я пытаюсь не думать о них, хотя что тут такого? Просто дело в том, что я должна забыть о своем прошлом и все начать сначала. Наверное, нам пора идти. У меня урок через десять минут. Мне очень жаль, что Сайлас тоже участвовал в этом, но они пришли вместе, и он тоже там… ну, вроде как оказался. Похоже, он не очень понимал, что происходит, хотя я этого тоже не понимала. Я думала: наверное, они поссорились с Ноэль или что-нибудь в этом роде, потому что он был не в себе и вел себя очень странно. Может, она его бросила, и он распереживался, но я этого так и не узнала. Мне очень жаль его, несмотря на то, что он сделал это со мной, в чем нет никаких сомнений. Но выглядело так, как будто это вообще был не Сайлас. Я знаю, что это был он, его тело, но его самого в теле давно уже не было, настолько он был пьян, и я бы ничуть не удивилась, если бы он проснулся на следующее утро и ничего, вообще ничего не помнил бы. У меня случались провалы в памяти, я знаю, что это такое. Всплывают какие-то обрывки, но в одну картину они никак не складываются. Ты меня понимаешь? И если бы не кассета, ну, я не знаю…