Я вдохнула. Рёбра ноюще откликнулись, но сильнее болела моя собственная гордость. Потому что он видел не до конца сошедшие старые синяки на животе…
Закончив осмотр, Захар Андреевич задумчиво держал ладонь на моей коже, я судорожно вздохнула, хватая воздух, и врач отстранился.
— Трещина, скорее всего, имеется. И синяков, и ссадин много. — многозначительно сощурился, глядя в глаза.
Я кивнула, не уверенная, могу ли сейчас вообще говорить.
— Переодевайся в рубашку, и Галина отвезёт тебя на МРТ.
— А кровь на беременность будем брать перед процедурой? — поинтересовалась медсестра.
— Зачем? — вытаращила глаза. — Я не беременна!
— Чтобы убедиться, что можно делать томографию, — объяснила женщина.
— Я вас уверяю, беременность исключена… — с жаром стала заверять их.
— Прям уверена? — сощурившись, переспросил Захар Андреевич.
— Я наблюдаюсь в вашей клинике у Марины Павловны, можете убедиться сами.
— Галь, сходи в гинекологию.
Медсестра, прибравшись в палате после обработки ран, оставила нас наедине с доктором. Проглотив колючий ком и набравшись храбрости, подняла на хирурга взгляд.
— Хотела вас поблагодарить… — начала свою речь.
— Это моя работа. — обрубил меня. — Обещаю, через три дня выпишу домой, назначив лечение.
— От отца вы не обязаны были меня спасать. У вас могут быть проблемы. — продолжила я.
— О, в этом я не сомневаюсь! Твой родитель в ярких красках рассказал о моей участи.
— И вы не боитесь? — мои глаза округлились на его спокойствие.
— Как только ты выпишешься, я забуду даже твоё имя, как и твоя семья забудет обо мне. — уверенно произнёс.
— Вот как? — пробормотала я сконфуженно.
— Так-с… — сдавил он переносицу пальцами и поднялся с кровати. — Василиса, в моей помощи нет романтической составляющей. На дочерей депутатов у меня иммунитет. Не строй иллюзий! Со своими проблемами тебе придётся бороться в одиночку!
— Простите, — втянула я голову в плечи, стараясь не разреветься при нём от позора.
******
Приглашаю в новинку Славы Ленской «УЧИ МЕНЯ»
https://litnet.com/shrt/a0kF
ГЛАВА 6
На третий день я перестала вздрагивать от каждого шороха за дверью и больше не замирала, когда кто-то проходил по коридору. Палата стала моей безопасной крепостью. Отца с момента аварии я так и не видела. Зато утром от Фёдора Валерьевича принесли корзину чёрных роз, почти траурных.
Я долго смотрела на них, прежде чем попросила унести. Эти цветы пахли не вниманием, а извращённым давлением.
Экономка, рискуя своей работой, передала мне личные вещи. Украдкой, будто мы обе совершали преступление. Я была ей безмерно благодарна, она единственная поддерживала меня.
Позавтракав, задумчиво отодвинула поднос. В этот момент в дверь постучали.
— Можно? — прозвучал знакомый голос.
— Да.
— Доброе утро. Как самочувствие? — в палату вошёл Захар Андреевич.
— Здравствуйте… Уже лучше, — ответила я честно.
— Завтра я тебя выписываю. — доктор кивнул, листая мою карту.
Слова ударили по нервам.
— На клинику давят, — продолжил он. — Не только твой отец. Но и жених.
Я резко отвернулась к окну, чтобы он не увидел моего сожаления.
Корчагин.
Они всегда действуют вместе с папой.
Снег за стеклом, медленно кружась, падал крупными хлопьями. Только созерцание погоды не приносило мне умиротворения. На душе выла вьюга.
— Я и сегодня могу уехать домой, — сказала, не оборачиваясь.
— За всю мою практику, — медленно произнёс мужчина, — это первый случай, когда девушке твоего возраста запрещают лечиться в клинике и настаивают на домашнем наблюдении. — поднял на меня взгляд. — Твои родные… староверы?
Я невольно коротко и безрадостно хохотнула.
— Нет, что вы…
— Восточные корни? — он нахмурился. — Хотя по фамилии не скажешь.
Помедлила, а потом проговорила, словно оправдываясь:
— Просто папа считает, что хорошая девушка до брака должна внимательно следить за своим поведением… — пауза. — Репутацией. Окружением.
Доктор пристально уставился на меня. Я представила, какие мысли крутятся в его голове, и посмеялась про себя. Со стороны бредово такое слушать, будто я до сих пор живу в средневековье.
— Домашний монастырь? — уточнил.
— Своего рода, — вздохнула, больше не пряча правды.
— И жених выбран заранее, — хмыкнул он.
— Всё верно.
Повисло тяжёлое молчание.