— Ладно, — наконец сказал Захар Андреевич, откладывая карту. — Давай я тебя осмотрю.
Сосредоточенно принялся за дело. Проверил швы. Пальцами прошёлся по затылку, ощупывая шишку. Я непроизвольно поморщилась.
— Потерпи, — попросил коротко. — Отёк сходит, — отметил. — Всё заживает нормально.
Попросил снять мастерку и задрать майку. Сел рядом на кровать.
Глянув на живот, его взгляд задержался на старом синяке. Слишком надолго, чтобы это осталось незамеченным. Брови мужчины недовольно сошлись на переносице, но вслух он ничего не сказал. Продолжил осматривать моё тело, проверил туго перевязанные рёбра.
— Здесь болит? — спросил.
— Нет, — помотала головой.
Помог одёрнуть ткань майки и встал с кровати. Отступил на шаг, давая мне время подняться. Я потянулась к кофте, но Покровский оказался быстрее и сам подал. Обычный жест. Но от него почему-то стало неловко.
На всю палату, словно выстрел, прозвучал вопрос. Прямо. Без прелюдий.
— Заявление о побоях в полицию писала?
Меня будто током стукнули. Внутри сработал тревожный звоночек. Я резко вскинула голову и оглянулась на дверь. Боясь, что нас мог кто-то услышать.
— Нет! — выпалила я. — Меня никто не бьёт! — выкрикнула поспешно. — Я сама… — добавила тише. — В темноте глупо налетела на угол комода.
Поведала полуправду. Умолчав, что на тот комод меня толкнул отец в приступе ярости.
Доктор сверлил меня взглядом несколько минут. Конечно же, Захар Андреевич мне не поверил.
— Почему ты до сих пор с ним живёшь? — спросил, засунув руки в карманы халата.
— Потому что это мой дом. — просто отозвалась.
— Своим поведением ты поощряешь его издеваться над собой, — кивнул он подбородком на мой живот.
— Помнится, в день аварии вы говорили про исключительно врачебный интерес, — поджала недовольно губы. — Давайте его и придерживаться! — я точно поняла, что он имел в виду.
— Василиса Вячеславовна, после осмотра я пришёл к выводу, что вас можно выписать. Я напишу вам рекомендации и список лекарств, который понадобится для дальнейшего лечения. Через четыре дня снимите швы у хирурга в поликлинике по месту прописки. — со снисходительной усмешкой.
— Хорошо, — задрала высокомерно нос.
Меня затрясло от мысли, что совсем скоро придётся снова переступить порог родительского дома. Я машинально провела ладонью по лбу, представляя, сколько новых синяков может появится сегодня на моём теле.
Доктор уже направился к двери. Взялся за ручку — и вдруг обернулся.
— И перед выпиской не забудьте оплатить счёт за пребывание в клинике, — предупредил буднично.
Дверь закрылась, а я осталась одна.
— Папа… не оплатил моё лечение? — тихо спросила я в пустоту палаты. Ответом мне была тишина.
На ресепшен я шла как на казнь, каждый шаг давался с усилием. В коридоре пахло антисептиком и кофе — вокруг обычная больничная жизнь.
— Здравствуйте, — обратилась я к девушке, остановившись у стойки. — Подскажите, пожалуйста… сумму моей задолженности за лечение.
Девушка что-то быстро набрала на компьютере, даже не глядя на меня.
— Василиса Жданова?
— Да.
Щёлканье клавиш било по нервам.
— Задолженность сейчас составляет пятьдесят тысяч рублей. — вежливым голосом озвучила информацию.
— Сколько? — моргнула и переспросила, хотя прекрасно расслышала.
— Пятьдесят тысяч, — повторила она. — Можно оплатить картой или наличными.
У меня внутри всё оборвалось, по спине пробежал холод. Пол уходил из-под ног. Пятьдесят тысяч за несколько дней!
— А… — я сглотнула. — А если… я не сегодня заплачу?
Девушка, наконец, подняла глаза. Посмотрела внимательно.
— Тогда мы вам не дадим выписку, пока не будет погашена задолженность. А она вам необходима для страховой компании.
Где взять пятьдесят тысяч? У меня никогда не было таких денег. Никогда. И просить было не у кого. Кроме тех, у кого просить нельзя. Я развернулась и пошла обратно по коридору, чувствуя, как внутри поднимается знакомое, липкое ощущение — ловушка захлопнулась.
Отец меня воспитывает и платить не намерен. Значит, у меня один выход…
******
Приглашаю в новинку Элены Макнамары "ВИП пациент"
ГЛАВА 7
Никогда не забуду, с каким чувством позора я уезжала из больницы. Лицо до сих пор горит. Оказывается, как беззаботно до сегодняшнего дня я жила. Счета платились без моего участия… Решений я не принимала и ответственности никогда не несла… До сих пор ощущаю на себе снисходительные взгляды персонала. Как оказалось, средства на моей карте заблокированы. И я даже не в состоянии заплатить не то что за лечение, а даже за такси. В сумочке нашлась одна-единственная сторублёвая купюра и горсть мелочи, рассыпанной по дну. Я пересчитала её дважды. Будто от этого монет могло стать больше.