Шептала сострадательный бред, взирая на МЧС, которые пытались извлечь тела моих надзирателей. Казалось необходимым что-то делать хотя бы для того, чтобы справиться с нарастающим чувством ужаса перед возможной расплатой за свой поступок. Папенька будет лютовать…
Где-то вдалеке завыла сирена машины скорой помощи.
«Слава богу!» — подумала и почувствовала, как мучительный страх, сжимавший горло своими ледяными пальцами, немного ослабил хватку, позволил что-то соображать и вспомнить, как произошло столкновение. Врачи же умеют спасать… Они должны помочь!
Если бы не моя непростительная глупость… не отчаянная попытка бунта — ничего бы не случилось.
Я бы по-прежнему жила по указке отца. По списку «можно» и бесконечному перечню «нельзя». Света — не моя подруга, мы просто ходим в одну группу по лепке из глины. Моя маленькая отдушина и послабление в запретах родителя. Она улыбается мне, болтает о глупостях, иногда садится рядом. Для неё это ничего не значит. А для меня… для меня это почти дружба. И роскошь. Света пригласила меня на свой день рождения. Пообещав, что будет весело. И… я вдруг поверила, что имею право на общение с окружающими меня людьми. Пошла против отца. Мой поступок похож на прыжок в пустоту: страшно и глупо. У меня никогда не было друзей. Настоящих. Я под тотальным контролем с тех пор, как себя помню. Мои лучшие «друзья» — кухарка и садовник. И то лишь потому, что папа не считает их людьми, достойными его внимания. С ними можно говорить. Можно улыбаться. Но тайком. И сегодня мне захотелось побыть обычной девушкой. Попытка стать собой… стала началом больших последствий, которые отец обязательно мне устроит.
Как только родитель уехал, я решила: мой единственный шанс настал. Смотрела в окно, как его машина скрывается за воротами. Руки похолодели. Сердце колотилось так, будто сейчас выскочит из груди и побежит за ним следом сдавать меня с потрохами. Пошла вниз, охранники, как обычно, были на месте.
— Отвезите меня в ресторан «Максимыч», — сказала я и сама испугалась своей смелости. Помолчала секунду и добавила дрожащим голосом: — Отец разрешил.
Наглая ложь с моей стороны. Они переглянулись. Один хотел позвонить, и у меня внутри всё оборвалось.
— Папа на встрече. Вы же знаете, как он злится, когда его дёргают по пустякам.
Внутри всё тряслось, но я отыгрывала уверенность. Через десять минут меня везли на день рождения. Я впервые ехала туда, куда хочу, а не куда разрешили. И тогда я ещё не знала, что эта дорога станет для меня точкой невозврата.
— В «Субару» мясо, — проговорил врач из скорой помощи. — В «Ладе» тоже констатируем смерть. Спасать некого…
Слова утонули в гуле крови, которая пульсировала в ушах.
Нашу машину занесло «юзом», и мы встали поперёк дороги, а в нас на скорости влетел другой автомобиль. Я никак не могла вспомнить, как выбралась с пассажирского сиденья. В руке начал подтаивать снежок, который я прижимала к ушибленной голове. Вода, стекая по руке, раздражала кожу. Разбитый джип перевернули, из него извлекли Васю и Петю. Я двинулась было на помощь, шатаясь на непослушных ногах, но ко мне приблизился инспектор ГАИ и остановил.
— Вам лучше не смотреть, — произнёс. Он окинул меня опытным взглядом, по-видимому, пытаясь найти признаки не обнаруженных ранее повреждений, но не увидел ничего серьёзного.
— Куда их повезут? — спросила у него.
— В морг. Вы бы прошли к машине скорой помощи. Пусть вас осмотрят медики.
Я промолчала на предложение, в глазах стояли реки невыплаканных слёз, сжала губы.
— Нам для протокола необходимо заключение. Да и вам для страховой компании, — проговорил инспектор.
Помотала головой. Щемящий ком подкатил к горлу, сквозь пелену, наконец-то сорвавшеюся с ресниц солёной влаги, с трудом взглянула в лицо мужчины.
Вероятно, губы его при этом шевелились, а может быть, мне казалось. Но он с раздражением вздохнул и махнул кому-то за моей спиной. Стали хлопать двери, и вскоре снова послышался вой сирены.
— Кому из родственников мы можем позвонить? Или по какому адресу доставить вас домой?
— Господи, только не звоните папе. — меня парализовал ужас. — Прошу!
— Успокойтесь. — повысил голос. — Зря я отпустил врача, — произнёс гаишник.
— Со мной всё хорошо, — постаралась заверить его. — А что послужило причиной аварии? — поинтересовалась.
— У вашей машины отказали тормоза, а эти выехали на красный свет. — тыкнул он рукой в автомобиль, который нас протаранил. Нарушены правила дорожного движения. Но ущерб некому возместить… — хмыкнул он бесчувственно.
Я слушала и как будто не слышала. Но почему-то кивала, хотя, будь в более уравновешенном состоянии, возразила чёрствости правоохранителя. И пока он бормотал свои прописи, непроизвольно перевела взгляд на дорогу.