— А где моя сумочка? — обернулась на мужчин, запоздало вспоминая о мобильном телефоне.
— У напарника, — отозвался гаишник.
Благодарно моргнула и направилась к машине ДПС. Мной снова овладел приступ отчаяния. Хотелось зарыдать и закричать в голос. Столько испытаний за один день никто не в состоянии вынести. Забрав сумку, щёлкнула в досаде замком, и, непонятно почему, отошла ото всех подальше, оказавшись ближе к проезжей части. С опаской посмотрела в экран мобильника. И, увидев много пропущенных звонков, поняла степень гнева родителя.
— Вы что творите, — меня потянули на обочину сильные руки, и до слуха долетел низкий, с раздражёнными нотками, голос.
— Не хватайте меня.
Я, разумеется, смотрела на него враждебно, желая, чтобы он повернулся и свалил к своей машине. И не доставлял мне ещё больших проблем!
Но он не собирался уходить, глаза его сверкали гневом, и от этого я почувствовала, будто вся кожа начала гореть. Он, должно быть, хотел увидеть в моём выражении лица хоть проблеск благодарности, но не увидел и разъярился.
— Разве авария вас ничему не научила?
— Чему, например?
— На дороге важна внимательность.
— Не я была за рулём! — сухо парировала. — Или вы не заметили двух охранников возле моей машины?
— Причём тут машина! Вы выпёрлись на проезжую часть! Решили добить себя?
— Вам-то какая разница? Моя жизнь, и я сама решу, что с ней делать! — выдернула локоть из его захвата и отошла.
— Брезгую делать искусственное дыхание полутрупу! И терпеть не могу глупых баб!
— Послушайте, не надо мне читать нотации!
Чувствовала, что скоро начнётся истерика, и я не в состоянии достойно отвечать на его выпады. Общение с этим заносчивым и грубым мужчиной было выше моих сил. Ничего себе — прекрасный конец кошмарного дня! Сильнее сжала сумку, не желая показывать мужику, что руки трясутся. Воздух был очень холодный, и пар нашего дыхания смешивался. Почему-то мне показалось это отвратительным. Машинально сделала ещё несколько шагов от него. Он угрожающе последовал за мной.
— Вы так легко не отделаетесь! Сейчас я вас осмотрю, и после этого катитесь на все четыре стороны. Клятва, которую я давал в институте, мне мешает.
Со злостью поджала губы.
— Я запрещаю ко мне приближаться!
— Здесь шумно, машины перекрывают ваши слова. — усмехнулся.
Да он издевается. Ощутила, как сил на сопротивление становится меньше, тело ныло, словно меня несколько раз ударили об асфальт. Я замёрзла. А его чувственный рот продолжал кривиться в типичной усмешке:
— Вы боитесь врачей?! У вас на волосах кровь… — показал он пальцем в то место, где пульсировал ушиб.
Непроизвольно запустила руку в свои каштановые кудри и, в ответ на его язвительное замечание, снова перешла в атаку:
— На дух не переношу докторов. Так что с чистой совестью… — выразительно кивнула в сторону покинутого «Порша».
Но тут так внезапно пронзила боль, так коварно, что я болезненно сморщилась, и он это заметил. Затруднённое дыхание встревожило, и прежде чем подняла руку к боку, он уже подхватил меня на руки. Лишь секунду колебалась, сопротивляться или позволить оказать мне помощь, но предательское головокружение сделало выбор за меня. Легонько оперлась головой на его твёрдое плечо и ясно почувствовала, как стальные руки обхватили моё тело. Головокружение усиливал запах кожи и мужского крема после бритья. Опомнившись, отпрянула, хотя и не стоило сейчас делать никаких резких движений. Попыталась отстраниться.
— Поставьте меня на землю, — слова прозвучали довольно истерично.
— И без томографии констатирую у вас сотрясение, — ответил он.
На моём лице, несмотря на холод, появились капельки пота, и при виде этого его глаза сузились. Осторожно поставив меня возле своей машины, руки врача заскользили по плечам и по голове. Почувствовала, как прядь волос соскользнула с виска, а его пальцы ощупали затылок. Услышала, как мужчина понимающе хмыкнул:
— Вот это шишка. — в его серьёзном тоне звучало очевидное раздражение.
— И это заживёт.
— Ага, до свадьбы. Садитесь в машину.
— Это плохая идея.
Расстроенная попыталась выскользнуть из кольца рук: