— Не отстанете?
— В другой раз сделаю вид, что сильно тороплюсь. Но раз сегодня я уже остановился…
— Вы невыносимы!
— Не утруждайся показать обратное, ты до усрачки рада, что я помогаю!
— Самоуверенно… — хмыкнула в ответ.
— Давай в клинике при обследовании расскажешь, как в тягость моя помощь… — толкнул меня в плечо, и я повалилась на пассажирское сиденье. Быстро закинув мои ноги в салон, мужчина громко хлопнул дверью, заглушая возражения.
Водительское место заняла массивная фигура.
— Это похищение, — пробормотала я.
— За которое жду элементарного «спасибо». — презрительно усмехнулся он, — Но в данный момент твоё состояние далеко от здравого смысла. — вздыхая.
— Хам!
— Имя своё скажешь?
— Василиса… — взглянула в лицо, состоящее, как казалось в полумраке автомобиля, из тёмных впадин и углов, среди которых глаза выглядели враждебными, со злыми огоньками. Я никогда не видела подобных глаз и не была предметом такой откровенной заинтересованности. Вместе с тем я не понимала этого наэлектризованного внимания к себе.
— Я — Захар Андреевич.
— Как официально!
— С пациентами у меня всегда субординация.
— И куда вы меня везете, Захар Андреевич?
— В « Клинику доктора Трофимова». Слышала о такой?
— Бывала… — отвернулась в окно.
Он не был похож на доктора. Сексуальный, довольно дорого одетый. Но главное, слишком агрессивный для такой гуманной профессии.
Ловко же меня увозили из-под носа родителя, размышляла я. Минут десять назад и представить себе не могла, что сяду в чужую машину. Ведь мысленно я уже стояла в кабинете отца и несла наказание за свой проступок. С любопытством осмотрелась. Тёмно-синий и сверкающий снаружи, внутри автомобиль был совсем чёрный, а панели приборов оказались окрашенными в дымчатый цвет. В общем, интерьер был строгим и даже аскетичным. Далеко не то, что ожидала увидеть в докторской машине. В Захаре Андреевиче всё противоречило моим представлениям. Он не был похож на доктора, и об этом говорили не только его холеное лицо, но и крепкие бёдра, всклокоченные вихри волос. Нет, по всем статьям на роль медицинского работника он не тянет. Мужчина больше похож на адвоката… или банкира!
Однако то, как умело и быстро он запихнул меня в машину, склоняет к мысли, что мужчина — фитнес-тренер. Я снова почти ощутила в своём воображении горячее давление его сильного тела. И при этом воспоминании меня не передёрнуло... Как от прикосновений Фёдора Валерьевича.
И всё же, что за вспыхнувший интерес к доктору?
Особенно в не подходящий момент!
Интересно, не догадывается ли он, о чём я думаю?
Украдкой взглянула в его сторону, чтобы убедиться, что полумрак, защищавший лицо, также надёжно скрывает от меня и его выражение лица. На улицах уже вовсю горели фонари. Сколько же прошло времени после аварии? Казалось, что обед был недавно…
Слабый свет от далёких фонарей давал разглядеть лишь безупречный профиль, который и так запомнился настолько, что я могла бы его ясно увидеть даже с закрытыми глазами.
— Всё нормально? — он слегка повернулся на своём сиденье.
— Да.
Мужчина вёл машину уверенно, и меня это успокаивало.
Хотя дорожные машины расчистили большую часть замёрзшего за день льда, маленькие скользкие участки всё же попадались, и это требовало от Захара Андреевича концентрации внимания. Озиралась на сменяющиеся картины ночного пейзажа. Мужчина включил радио и послышался довольно старый трек Меладзе. Музыка была мягкой и грустной, что вполне отвечало моему настроению. Чёрные тени, мелькавшие по сторонам, и серое шоссе сливались в один поток, отчего перекрёстки были почти неразличимы.
— Только не засыпай! — строго проговорили мне.
— Очень клонит в сон… — во всём теле я почувствовала болезненную тяжесть, было такое ощущение, словно меня прокрутили через мясорубку. Едва удержалась от стона, полного боли.
— Вася… — тронул меня за коленку и потормошил доктор, — нужно убедится, что у тебя нет черепно-мозговой травмы. Потерпи, недолго осталось до клиники.
— Глаза слипаются, — пробормотала и облизала пересохшие губы, тут же почувствовала на языке металлический привкус. Прошлась языком во рту и поморщилась. Кажется, от пощёчины родителя внутри лопнула губа.
— Терпи! — растолкал меня.
Я словно тряпичная кукла оседала на сиденье. Меня манило забытье…
Мы резко свернули, и я увидела злосчастный перекрёсток! Который узнала сразу. На протяжении четырёх лет раз в месяц я здесь бываю. Мы встали на светофоре. Доктор уверенно остановил машину и повернулся ко мне прежде, чем я немного успокоилась. В свете фонарей моё волнение не осталось полностью незамеченным. К моим губам поднесли бутылку с водой.