Сергей Николаевич улыбается шире, кивает в сторону кабинета реанимации.
— Я смогу подойти к ней ближе? — проговариваю шепотом, в горле пересохло, даже не могу сглотнуть. Это еще одна лучшая новость за сегодня.
— Больше! Вы сможете взять ее на руки!
Глава 9
Первые минуты стою не шелохнувшись. Я не могу поверить в услышанные слова, неужели настал тот день, когда наконец - то смогу взять на руки свою малышку, прижму ее к своей груди. И в полной мере, ещё раз познаю чувство материнства. По щекам скатываются слёзы, даже не стараюсь их подавить. Ведь это слёзы не горести, а безграничного счастья.
— Елизавета Михайловна, — негромко обращается Сергей Николаевич, слегка подталкивая к выходу. — пойдёмте! Ваша дочка готова к встрече с вами. Не переживайте!
А я и правда переживаю, боюсь до чёртиков. Я знаю как обращаться с грудничками, но никогда не держала на руках таких крох. Волнуюсь настолько сильно, что потеют ладони, а колени подкашиваются из-за слабости. Опираюсь рукой о стену, и пытаюсь собраться. Хотя бы выровнять дыхание и привести мысли в порядок! Как это сделать?! Невозможно. Надо бежать к дочери, ведь столько ждала, столько молилась и предвкушала долгожданную встречу, но стою как вкопанная, ноги будто прорости к земле, а сердце учащенно бьется в груди.
— Елизавета, — взволнованно смотрит доктор. — с вами все хорошо? Может позже, если вы сейчас не готовы?
— Нет, — голос предательски дрожит. — сейчас, — говорю скорее для себя.
Отталкиваюсь от стены и стремительно несусь вперёд. Сама толком не знаю куда идти, но материнское сердце разве может подвести, всегда направляет на верный путь. Мы связаны невидимой нитью.
Я иду, моя принцесса! Мама уже бежит.
— Лиза, подождите! Вам нельзя так быстро передвигаться, — аккуратно хватает за руку Сергей, разворачивает на себя. — Поймите же вы! У вас была тяжёлая операция, потеряли слишком много крови. «О чем вы думаете?» —говорит вроде бы спокойно, но в то же время голос звенит неприкрытым раздражением. — Я все понимаю, Лиза! Но пожалуйста, поберегите свои силы! Они ещё пригодятся вам! Думайте не только о ребёнке, но и о себе!
— Вы не понимаете! — вглядываюсь в его широко раскрытые глаза, а у самой учащается пульс. — я так ждала, — захлёбываюсь собственными слезами. — пойдёмте! Я не буду торопиться! Пожалуйста, — умоляюще смотрю на него.
Сергей коротко кивает и подталкивает к двери, а сам не отходит от меня, держит за руку, не отпускает, только лишь крепче сжимает ее, когда подходим в заветной палате.
— Ребёнок пока ещё находится в кувезе до тех пор, пока самостоятельно не сможет поддерживать температуру тела и не будет нуждаться в дополнительной подаче кислорода! Я вам уже говорил, на данном этапе недоношенным детям необходим контакт и общение с матерью. Она должна чувствовать вас, ваше тепло и заботу! Любовь! — в очередной раз замираю, до боли закусываю нижнюю губу. Делаю первый нерешительный шаг, ещё один и ещё, останавливаюсь около прозрачной капсулы. Нахлынувшие чувства переполняют. Дыхание учащается и немного кружится голова.
Медсестры настороженно следят за моим состоянием. Вероятно, боятся, что именно сейчас упаду в обморок. Смотрю на малышку и перестаю дышать.
— Все хорошо! — заверяет доктор.
Какая же ты маленькая! Все тело покрыто пушковатыми волосками, а сама кожа красноватая и морщинистая, совсем не такая, как у моего первого ребёнка. Ногти на ручках недоразвиты. Голова велика, относительно остальным пропорциям тельца.
— Елизавета, вы готовы? — кладёт руки поверх моих плеч и слегка надавливает на них.
— Да, — громко сглатываю, вытираю ладони о края больничного халата, который осмотрительно накинул мне на плечи санитар.
Смиренно киваю и отхожу на шаг назад, как бы прячась за спину доктора. Боюсь помешать процессу или хоть как-то навредить резкими, неконтролируемыми движениями. Молча слежу и привстаю на цыпочках, пытаясь рассмотреть происходящее, выглядывая из-за плеча Сергея.