— Нравится?
— Да — отвечаю и тут же подпрыгиваю. Не видела, чтобы кто-то подходил, но седовласый мужчина почти вплотную стоит рядом.
— Всегда мечтал о настоящем камине, ощущать запах дерева, слушать потрескивающий звук.
Киваю, пребывая в замешательстве. Неужели этот человек и есть тот самый хозяин? Непохож на сутенера или гангстера. Скорее на доброго дедушку.
— Люблю гулять. Врачи советуют двигаться, говорят в моем возрасте полезно. Составишь компанию после завтрака? Уверен не ела ещё.
Властно приобнимает за плечо и уводит в смежную комнату, в которой располагается огромный стол, с поистине королевскими стульями. Окна в пол открывают прекрасный заснеженный сад.
Мужчина берет колокольчик и раскачивает. Едва раздается два звонка, как показывается та самая горничная.
— Александра Ивановна, подготовьте приборы для гостьи Константина.
Кивает и бесшумно удаляется, а спустя пять минут, появляется вновь, проворно расставляя по местам. Мы присаживаемся, и я невольно улыбаюсь завидев похожую тарелку.
— Язва, приходится давиться кашей.
— Но…я… не спрашивала. Утром принесли овсянку, Вы едите манку. Здоровое питание практикуете?
Собеседник смеется. Не могу не ответить. Действительно, говорю, что думаю. Чушь полная. Где этот бандит, а где правильное питание?! В том, что передо мной не простой старичок, ясно, как этот светлый день. Слишком уверенный, рассудительный и осмотрительный.
— Все на лице написано. Есть потенциал в тебе, надо только развить — хмурюсь, хочу переспросить, что имел в виду, но не успеваю — Вот и мой сын.
Застываю, когда ощущаю знакомый тяжелый аромат за спиной.
— Доброе утро — раздается голос и стул напротив отодвигается.
Он сидит напротив, невероятно холодно смотрит, моментально ставя на место. Ночь закончилась. Мягкие касания и успокаивающие слова тоже. Чувствую, как краснею от наплывшего стыда воспоминаний. Как сама полезла целоваться, и как быстро осадил.
— Завтрак должны были принести в спальню. Не знал, что изменишь решение.
— Успокойся сынок. Моя инициатива — говорит с веселостью старец, и Костя утыкается в тарелку.
— В десять подадут машину. Будь готов.
— Не к чему — серьезно произносит.
— Выписал лучшего врача Лондона. Не заставляй напрягать охрану.
— Пока мои люди.
— Уяснили, кому служить.
Как за игрой в пинг-понг наблюдаю. Стреляю глазами от одного игрока к другому. Странная беседа отца и сына. И холод между ними. Возможно, надумываю. Не простые это люди. Чувства для них — явная угроза.
Остаток утра заканчивается в тишине. После Костя приказывает прислуге принести пуховик и уводит меня, но Павел Петрович вмешивается, настаивая на прогулке, взамен соглашается на обследование.
Не понимаю, за какую провинность Александра Ивановна невзлюбила меня, но покорно отводит в комнату, показывая тёплые вещи и норковую шубку. Все же не решаюсь надевать что-то новое. Лучше остаться в прежнем, неизвестно по какой причине потратились на дорогие шмотки.
Внизу нахожу только хозяина, сына и след простыл.
— Не удивлён. Не хочешь быть должна — слишком проницательный, страшно от этого.
— Кост… — откашливаюсь — Константин Павлович не присоединится?
— Нет. Дела бизнеса.
Предлагает руку, но по-видимому ставит точку, закрывая вопросы.
Глава 25
Костя
Очкастый ферзь с непривычной выправкой военного, разглядывает важно снимки старика. Что-то лепечет на своем. Задает вопросы лечащему врачу. Переводчик старательно выполняет свою работу, с явным внутренним огоньком.
Выбирать времени не было. Отдал распоряжение, фирма подогнала расторопного сотрудника, точнее сотрудницу.
На днях только диплом получила, а главных игроков вычислила за считанные минуты. Столько ужимок, касаний волос, подергиваний давно не наблюдал. Игриво взмахивает пушистыми нарощенными ресницами, облизывает край ярко очерченных губ, еле уловимо показывая кончик языка.
Как еще умудряется слушать именитого заграничного доктора, если давно взяла в разработку, растекаясь прямо на стуле.
Немного склоняю голову прицениваясь к особе, мечтающая заполучить в сети богача. Девушка, в такт моим мыслям, тянется вперед за бутылкой воды, показывая притягательные круглые полушария.
Эффекта добилась. Слюна пошла, может и сгодится. Каролина хороша, всем устраивает. Давно в статусе постоянной любовницы, знает что люблю, но в последнее время начала устраивать непонятные сцены ревности.
После нанесенной раны, не стремлюсь к отношениям, тем более с пустышками. Свел любое общение с противоположным полом в горизонтальную плоскость, понятную всем.
Дочь хозяина сети ресторанов понимала, скрывать и обманывать не думал. Однако, надувание накаченных губ стало злить. Конечно, после криков и обвинений возвращалась, выдержки хватало буквально на три часа, но глубокие извинения и искусно сделанный массаж не помогали. Пришло время расставания. Рано или поздно, это бы случилось.
Девушка напротив, очень старательная. Для разрядки самое оно. Только в выборе бабы чопорный, всю шваль не подбираю, потому Каролина так долго и продержалась. Эту кобылку нужно пробивать, слишком уж умело «стреляет» глазками. Огонь и воду прошла — сто процентов, а вот о медных трубах надо уточнять. Зрительная игра с молодой переводчицей прерывается, когда доктор просит пояснить документы. Медленно перебирает ножками, цокая о кафельный пол. Черное платье чуть ниже колен обтягивает точеную фигурку. Орешек, что надо, явно не один час в зале потеет.
Перевожу взгляд в сторону и нахожу неспешно удаляющуюся подальше фигуру.
— Важный вопрос решается, а Вы… — догоняя начинаю разговор.
— Ты — обрывая поправляет.
— Ты уходишь.
— К чему обсуждение. Мой век близится к концу. Пожил достаточно.
— По твоему зря гнал самолёт в Лондон за врачом?
— Не зря — с интересом цепляюсь за слова. Всегда поражался манере, как ловко и непринужденно может втянуть в хитрый разговор своих мыслей — Лестно видеть, как проявляешь заботу.
— Возвращаю долг, Павел Петров…
— Отец — тверже проговаривает, подчеркивая безоговорочное повиновение, а внутри начинает выворачивать.
— Прошу прощения — высовываясь из-за двери произносит переводчица — Доктор готов обсудить дальнейшее лечение.
— Хорошо. Передай, подойдем через минуту — произносит старик.
Девушка мило улыбается, взмахивая идеально выпрямленными шелковистыми волосами. Как только остаёмся в коридоре одни, вновь начинает.
— Отличная куколка. За три минуты оценила. Сильна. Месяцев на шесть точно хватит.
Улыбаюсь. Бекову Павлу Петровичу уже шестьдесят семь, а людей считывает за секунды. Натуру коронованного вора не исправить.
— Попробую, как только парни скинут информацию.
— Попробовать можешь, но мы оба знаем, не получится. Она тебе нужна. Сильно в душу влезла.
— Ни одна баба больше не влезет в душу — скалю от злости зубами.
— Не признаешься даже себе. Рана свежа, но Леся поистине удивительна. Мягкая, открытая, доверчивая. С ней поработать нужно, на язык остра.
— Что такого наговорила на прогулке, если восхищаетесь?
— Доводилось уже видеть подобную искалеченную судьбу. Девочка не сдалась. Не по этому ли оберегаешь?
— Держу рядом — поправляю, папочку, а неясный колокольчик внутри, дрогнул в сопротивлении — Своровала флешку, отчимом оказался человеком подбросившим улики. По доброй воли предлагала себя. Не стыкуется милое личико с предательством.
— Не стыкуется или не хочешь состыковать?
Отворачиваю голову, в попытке найти ответ глубоко в подсознании.
— Отлично справляешься — хлопая по плечу произносит Бек — Когда делал приемником, знал, приумножишь капитал, но о такой высоте, на которую взобрался представить не мог. Не ошибся в выборе. Только не забывай о цели. Слабостей быть не может. Прими решение! Кто тебе девушка? Отпустить на свободу нельзя. Леся умна, трепаться не будет, но…