— Что такого? Че так взъерепенился?
Звук чего-то тяжелого тупым гулом зазвучал в тот момент, когда вплотную приблизилась к двери.
— Помни. С кем разговариваешь!
— Прости. Девочка, сказала заказ.
— Девочка! Сказал! — таким ярким и одновременно спокойным голос никогда не слышала — На кого работаешь?
— Что за бред?
— На кого? — резкий вопрос, не терпящий неповиновений.
— На тебя.
— Тогда ответь…почему выполнил приказ незнакомой взбалмошной девицы? Зачем притащил в особняк?
— Ошибка.
— Ошибки дорого обходятся.
— Да, но…
В этот момент кто-то толкает вперёд и я в прямом смысле ввалилась в кабинет. Ловля парализующий взгляд Кости.
— Подслушивала — произносит охранник за спиной.
— Спасибо, Кабан. Дальше сам.
Слова брошены с неким презрением. Новый болезненный укол боли колет под ребрами.
Костя привстает с массивного кресла, на котором восседал, как король, неспешной, хищной походкой приблизился к своему человеку.
— Зачем позволил остаться на ночь?
— Он не позволял — шевелю губами, не понимая, как именно.
— Поедешь на склад.
— Сколько человек взять?
— Нисколько. Сам разрулишь ситуацию.
Матвей открывает рот, но Костя взмахом руки предостерегает. Мужчина склоняет голову, роняет встревоженный взгляд на меня и удаляется. Звук двери звучит, как захлопнутая клетка. Снова один на один с хищником, только уже страха нет.
— Разнюхивала.
— Нет.
— Предупреждал — резко хватает за плечи и тянет вверх — Не вздумай следить и добывать информацию.
— Хотела поддержать — на удивление спокойно произношу — Видимо ошиблась. Прости. Когда умерла бабушка, была слишком мала. Потеря прошла не сильно. Смерть матери, переживала трудно. Думала, поддержка не помешает, так же как когда-то нуждалась я.
Хватка слабеет, хоть и не была сильной, также легко и спокойно продолжила. Сдержав слёзы.
— Это ты помог с поступлением. Государственной программы нет и никогда не было.
Впервые на лице такого человека, как Константин, вижу удивление.
— Хотела поблагодарить. Для работы горничной или помощницы заработала немного. Заданий слишком мало. Позволил жить в роскошных апартаментах. Пошла на ухищрение только ради тебя, но, кажется, совершила очередную глупость.
— Давно узнала о поступлении?
— Не такая наивная дурочка, какой видишь.
— Леся
Делает шаг ближе, а я назад.
— Не знаю, почему так относишься к людям. Не доверяешь, злишься, девушек ненавидишь. Если считаешь неправильным приход, должен наказать меня. Матвей не причём. Солгала. Всем солгала, ради тебя. Только ты знаешь истинную причину прихода.
Сжимаю край кофты, лишь бы не заплакать. Снова повелась на глупых инстинктах. Этот человек из другого мира, сам произносил ни раз. Нет любви, слабости, привязанности. Ему не нужна поддержка, потому что нет боли утраты.
Выдерживать давящий взгляд, становится невыносимо, разворачиваюсь и иду к выходу, когда сильная рука притягивает за талию. В миг лопатками чувствую сталь грудных мышц. Ровное дыхание едва задевает волосы, привычные мурашки бегут по позвоночнику вниз. Мягко проводит рукой по щеке, медленно разворачивая лицом. Слеза все же скатывается, но Костя ловит ее. Гладит мою щеку и резко сдавливает в объятия.
Не понимаю, как и когда, но именно рядом с ним мир становится другим. Как мишка, большой и сильный, который укрывает под защиту. Обнимаю в ответ, невероятное тепло проникает вглубь сердца. Все плохо закончится для меня, но сейчас хочу одного, чтобы никогда не выпускал.
Глава 32
Костя
Стресс, похороны, покушение и разборки слишком много событий за последнюю неделю. Ее тепло, милая улыбка, искренняя забота раз за разом пробивают броню. Броню, которую годами выстраивал, абстрагируясь полностью от чувств.
Ее взгляд чистый. Как бы не обманывался, как бы не старался найти зацепки, эмоции искренние.
— Не ищи поводов там, где их нет.
Произношу, проводя по нежной девичьей коже. Утираю остатки соленой влаги. Голубые глаза сияют, ярче любых звезд. Знаю, причиняю боль, но дать волю увлеченности не могу. Не имею права. Да и не чувства это вовсе. Скорее животный инстинкт. Сломать недотрогу, подчинить себе. Как только доберусь до сладкого, азарт пройдёт, но не у неё. Ее влечение останется. Разбитое сердце склеить сложно, часто, просто невозможно.
— Позавтракаем.
— Спасибо, не голодна.
Разом вышибает равновесие. Не могу привыкнуть, на сколько быстро умеет собраться. Скрыть эмоции и держаться. Не каждому взрослому мужику под силу, а тут восемнадцатилетняя девушка, которая и жизни то не нюхала. Не думаю, что дело только в домашнем насилии. Скрывает что-то ещё. Такой характер закаляют не только поверхностные «шишки», вроде абьюзера отчима, есть что-то более серьёзное.
— В поступлении нет моей заслуги.
— Ты организовал.
— Верно, но без привилегий. Иными словами, должна пройти экзамены сама. Сдать рефераты, выучить программу семестра. Только в этом случаи возможно зачисление. Захотела, поступила, максимальная нагрузка не помешала.
Удивленно смотрит, слышу, как в белокурой головке созревает возражение. Какая же милая. Отводит взгляд, не вымолвив ни единого слова. Вправду, выучила урок. Отвечает, ещё дерзко, но не остро. Смягчает углы. Хватаю за подбородок, разворачивая к себе.
— Выпьем кофе.
Молчание. Неуверенный кивок. Глаза стали ещё ярче. Алые губы манят. Как же сложно удержаться. Без макияжа, натуральная чистая красота. Как ангелочек.
Подталкиваю к выходу, придерживая за талию. Леся ускоряет шаг, вырываясь из рук. Словно это мне нужно, словно действительно я нуждаюсь в поддержке, а она готова оказать. Черт! Вправду. Пару минут назад, именно я не позволил уйти и крепко обнял.
В столовой к завтраку все готово. Повар по привычке готовит исключительно диетические каши, творог и морковно — тыквенную запеканку. Надо бы разнообразить меню, но сил менять нет. Нужно время. Стол накрыт на одного, девушка зажимается, но удается усадить на стул. Подзываю Александру Ивановну, спустя минуту приносит дополнительные приборы. Все же замечаю, какую-то недосказанность. Управляющая не пытается угодить, тарелку скорее бросает, нежели передает. Да и Олеся, не обращает внимания в ее строну, едва та появляется, быстро забрать посуду.
Завтракаем в тишине. Допивая остатки кофе, начинаю разговор.
— Ничего не съела.
Пожимает плечами.
— Привыкла, наверное. Ночью старалась вызубрить билет, ложилась, когда время переваливало за три. Подъем всегда ранний. Заготовки, магазин, упаковка, уборка. Так что времени на еду почти не оставалось. В лучшем случаи обед, в худшем только ужин.
Немой укор собственной совести больно отдает в уголки припрятанного прошлого.
Заставил работать на грани возможного. Могла заболеть, сорваться, но намеревался проверить, насколько продвинется, в попытке заполучить мечту.
Урок от случайной бабы, странным образом ворвавшаяся в мою жизнь.
— Приветствую. Ооо…Леся. Как давно здесь? — бесцеремонно ворвавшись начинает Рома.
— Чего тебе?
— Письмо передать. Надеюсь, позавтракал.
Возвращаю взор, но она опережает.
— Приберусь и отправлюсь домо… на квартиру — с поправкой произносит.
— Кабан подбросит.
Выхожу, друг передает копии договора. Важная сделка закрыта. Прекрасное завершение года.
— Хотел отпроситься.
— Отпроситься?
— Отвезу супругу в Таиланд.
— Почему не Мальдивы?
— Мечтала именно там провести медовый месяц, если помнишь, сам испортил прекрасный момент.
— Подставился тогда не на шутку.
— Спасибо, что вступился.
За спиной слышен звон битого стекла и негромкий возглас.
— Что там еще произошло?!
Направляемся с другом в сторону кухни. Рука касается дверной ручки, и притормаживаю, услышав звонкий голос Леси и тонкий домоправителя.