Предательский стон вырывается изнутри. Хочу сопротивляться, это неправильно. Все неправильно. Я игрушка, в руках хищника, но оттолкнуть не в силах. Он хуже похмелья, хуже азартной игры.
Слышу звук молнии на джинсах, еще больше порчу идеально прическу, одновременно закидывая ноги ему за спину.
Остатки разумного сметаются, как только прикасаюсь к идеальному торсу.
Кубики, проработанные боковые мышцы, бицепсы. Он — мечта любой девушки. Вернулся ко мне, чтобы сделать своей. Быть в его власти, подчиняться.
— Хочешь этого по-настоящему? — спрашивает бархатным голосом.
Провожу рукой по накаченным предплечьям.
— Леся, ответь. Леся…
Имя тонет в собачьем лае.
Поворачиваю голову на звук и резко открываю глаза.
— Сон. Только фантазия.
Грозный рык доберманов, и низкий бас охранника, секунда за окном снова тихо.
Хочу встать, и понимаю, сильно сведены бедра. Со стоном выдыхаю, устремляя взор к потолку.
Костя проник глубоко. Забрался под кожу, под рёбра, в самое сердце.
Пришлось сделать усилия, чтобы привести в порядок мысли и протестующий организм.
Одеваюсь, перед выходом смотрю в зеркало. Вид растерянный.
— Ничего — успокаивающе произношу отражению — Со всем справлялась. Справлюсь и с этим.
Уверенно выхожу, прохожу по коридору. Дверь в кухню приоткрыта, голос одной из горничной заставляет притормозить.
Не люблю подслушивать и собирать сплетни, но упоминании моего имени заставляет притаиться.
— Думаешь, вправду хозяин так сильно увлекся, что переступит черту?
— Сама посмотри. Невинный взгляд, сладкий голосок. Когда это Костя завтракал с прислугой?
— Не похоже чтобы так хорошо относился к девушке. На ровне со всеми особняк мыла. Спит в комнате для слуг.
— Леська специально так делает. Видно прожженная девица. Поначалу жила же в гостевой. Видно провинилась, но вчера хозяин лично приходил к ней.
— Лично? Откуда знаешь?
Тут мне становится совсем ничего не слышно, затем и вовсе послышался шум воды. Будто не могли помыть посуду раньше, или что там они делают.
Неудовлетворенное недовольство проходит быстро, как только раздается грохот двери.
— Отчитал меня! Меня! — слышится тонкий голосок.
— Что случилось Александра Ивановна? Опять эта девушка? Права? — бойкая горничная сопереживающее спрашивает.
— Видите ли нельзя было Олесю переселять вниз, в комнату для прислуги. Что мне оставалось? Она ведь обычный персонал. Нанятая с улицы.
— Вы правы. Нет вины, выполняли работу. Все, что от Вас требуется.
— Дай воды, Анют.
— Вот держите.
Вот ведь стерва, какая. И водички принесет и услужливо поддержит. Сразу не понравилась.
Прислоняю ухо ближе, заглушая негодование.
— Сказал, спальня на втором этаже выделена именно для Леси. Никто не смеет спорить с решением. Если девушка захочет, то переедет, и будет ночевать там.
— Может это любовь? — слышится голос второй горничной.
— Насть, какая любовь?! Неужели не видно, как подставила нашу Александру Ивановну. Наверняка, наговорила хозяину, что выгнали в ту комнатушку.
— Думала, комната закреплена для Златы. Женщина сама выбрала ее — продолжает домоправительница — Хозяева особняка никогда подобного не позволяли. Она такая милая, заботливая. Общалась наравне с персоналом. Не загибала нос.
— Мне больше по душе Олеся — продолжила в защиту Настя.
— Что ты понимаешь — дерзко произносит Аня — Не заметишь, как всем тут будет заправлять эта выскочка.
— Не думаю, что девушка настолько коварна.
— За работу — заканчивает домоуправляющая — Олеся где?
— Спит, наверное — ехидно звучит из уст бойкой служанки.
— Откуда только привалило такое счастье.
Отхожу неспешно назад, не сводя глаз с приоткрытой двери. Голоса больше не раздаются, только грохот посуды и работающего миксера. На ощупь дергаю ручку и юркаю вовремя внутрь. Спустя минуту раздается стук в дверь.
Глава 35
— Доброе утро.
— Доброе.
— Как спалось?
— Отлично.
Улыбаюсь, а внутри бушует настоящий ураган, но чутьё подсказывает, настоящее цунами поднялось у Александры Ивановны. Хоть женщина старается держать лицо, но дергающийся глаз сильно подводит.
— Завтрак почти готов.
— Спасибо.
Женщина уже начала уходить, как «тараканы в голове» подали сигнал.
— Передайте Анне, конечно же, если Вам не сложно — мило улыбаюсь, стараясь придать невинный вид — Пусть подготовит посуду, сама накрою на стол.
Домоуправляющую передернуло. Никогда не видела быстро меняющуюся мимику. От яркого возмущения, до презрительного гнева. Будет и тебе уроком, но и Косте не спущу выходку. Чего добивался? Хотел подставить? Сказала в лоб, нельзя выделять одного из слуг. Все равно, сделал по своему. Усугубил и без того шаткое положение.
Даю немного времени, чтобы управляющая ушла. Шаги стихают и я выхожу следом, представляя, что ждет на кухне.
— Леся, здравствуй. Держи. Приготовила и сложила — протягивая поднос с посудой лучезарно произносит Аня.
— Спасибо.
С большим усилием проговариваю слово. Надо же так ошибиться. Теперь ясно отчего пристально все время разглядывают меня. Костя не позволял крутить романы в особняке, не опускался до прислуги, сразу увольнял, а тут я. Единственная, к кому приблизился.
В столовой никого. Раскладываю неспешно по местам тарелки, блюдца, приборы. Настя приносит еду. Девушка, так рьяно защищавшая меня пару минут назад, сейчас держится отстраненно. Даже не смотрит.
Хочется поблагодарить, сказать «спасибо», но нельзя показывать вида. Отворачиваюсь к большому окну, всматриваясь в белоснежную даль.
Легкие снежинки порхают, создавая ощущение сказки. Они крупные, блестящие, светлые, похожи на звёзды. Могу рассмотреть каждую. Ловлю взглядом один кристаллик, медленно покачивающийся, как на качелях, опускаясь ниже и ниже. Пока не достигает земли, образуя снежную искрящуюся «вату».
Не важно, что они хрупкие как стекло. Главное холодные и ледяные. Их можно поймать, но невозможно удержать. В руках растают, а потом вновь оживут, превратившись в прозрачный хрусталик замерзшей воды.
Так же и я буду. Всегда стойко переносила боль, потерю, несправедливость. Сплетни незнакомых людей не заденут. Как бы Костя не старался отрицать, но именно он предоставил шанс. Буду благодарна всегда.
— Красиво. Не правда ли?
— Да.
Вздрагиваю от собственных слов.
— Давно здесь? Как вы это делаете?
— Делаете? — настороженно переспрашивает.
— Твой отец когда-то так же бесшумно подошёл.
Костя ухмыляется, едва приподнимает уголки губ.
— Он мог. Войти и выйти незамеченным — его отличительная черта.
Отходит к столу, галантно отодвигает стул, а я не смею сдвинуться с места. Необычный сон проносится перед глазами. Хочу начать разговор прямо сейчас, выяснить причину, но теперь остро ощущаю слежку. За той стороной двери, либо Александра Ивановна, либо бойкая Аня.
— Будешь стоя есть? — бархатный голос, с низким тембром заполняет пространство вокруг, вырывая из размышлений.
— Нет. Да. В смысле, не голодна. Можно отправиться в квартиру. Сегодня Новый год.
— Торопишься к кому-то? — устраиваясь поудобнее и раскрывая салфетку произносит.
— Зачем так. Тебе известно, родных не осталось.
Поворачиваюсь к окну, лишь бы не показаться слабой.
Обхватила за плечи, мысленно внушая поддержку.
— Отвезу лично, сейчас выпей хотя бы чаю.
Распахиваю глаза и тут же тону в темноте. Чёрным пятном стоит напротив, загораживая свет. Стойкий древесный аромат ещё больше придаёт шарма.
Отхожу к столу, лишь бы избежать контакта. Так лестно, приятно до беспамятства, его опека, забота, внимание. Поддаться на искушение не могу, не имею право. Все равно, что прыгнуть в пропасть, без страховки, в надежде, что не разобьешься.