— Видите, — снова обратилась к нам с Шантелью мадам, — на острове тоже есть свои развлечения.
В десять часов доктор вернулся на судно, а мы с Шантелью разошлись по своим комнатам.
Не успела я пробыть у себя и нескольких минут, как услышала стук камешков о закрытые ставни. Я открыла и выглянула.
Внизу был Редверс.
— Мне нужно вас видеть, — сказал он. — Можете спуститься?
Я ответила, что скоро сойду. Затем задула свечу и вышла в коридор. На столе чадила керосиновая лампа с подкрученным из соображений экономии фитилем. Почти ощупью я нашла дорогу вниз и, выбравшись на веранду, разглядела Редверса, стоявшего в тени дома.
— Мне нужно с вами поговорить, — повторил он. — Другого случая не будет. Давайте отойдем от дома.
Он взял меня за руку: пока мы молча шли по траве, я чувствовала, как его ладони жгли мою плоть. Было полное безветрие, изумительная по красоте ночь, и, хоть воздух был еще напитан дневным жаром, он уже не сдавливал дыхание. Ярко светили звезды: на месте нашей Медведицы на небосклоне господствовал Южный Крест. Мимо то и дело проносились жуки-светляки, слышалось жужжание вовсе незнакомых насекомых. Из кустов несся тихий, неумолкаемый гул.
— Так нехорошо, Анна, — заговорил он. — Я должен поговорить с вами со всей откровенностью. Завтра я отплываю. Надо объясниться сегодня.
— Что вы можете мне сказать?
— То, чего еще не говорил, но что вы должны непременно знать. Я люблю вас, Анна.
— Прошу вас… — слабо запротестовала я.
Но он продолжал:
— Я не могу продолжать это притворство. Вы должны знать, что на этот раз все не так, как было раньше.
— Слишком поздно.
— Но этого не должно быть.
— Тем не менее есть. Это ее дом. Как раз сейчас, когда мы разговариваем, она вас ждет. Она ваша жена.
— Господи, помоги мне. Анна, иногда я ее ненавижу.
— Ничего хорошего из этого не выйдет. Вы должны это понять.
— Вы сомневаетесь во мне. Слышали скандальные сплетни. Даже теперь, говоря с вами, я выбрал неверный, по-вашему, тон.
— Мне надо домой.
— Но вы побудете со мной еще немного. Я должен выговориться, Анна, когда я вернусь, вы будете здесь, и…
— …И ничего не изменится, — перебила его я.
Мне вспомнилась задыхающаяся Моник и слова Шантели: «Ей не дотянуть до старости». Это было для меня невыносимо, я не хотела допускать подобные мысли.
— Иногда она до того меня бесит, что я…
Не в силах ждать конца его предложения, я вскричала:
— Нет-нет!
— Да, — твердо возразил он. — Сегодня вечером все необычно. Это мне напоминает тот вечер в Доме Королевы. Как и в тот раз, у меня такое чувство, будто мы одни на свете. Я способен забыть обо всем, что нас окружает. Тогда нас было двое во всем свете — так и сейчас.
— Но явилась тетя Шарлотта и доказала нам, что это был мираж, обман чувств. Что толку предаваться иллюзиям? Они всего лишь мечты, пустые грезы. Нам надо проснуться и глянуть в лицо фактам.
— Анна, в один прекрасный день…
— Не хочу слышать от вас ничего подобного. Мне не следовало сюда приезжать. Я должна была остаться в Англии. Это был бы наилучший выход.
— Я был вдали от вас, но ничего не забыл. Ваш образ преследовал меня с того самого вечера в Доме Королевы. О, Господи, как я допустил, чтобы это со мной случилось!
— Когда-то вы ее любили.
— Никогда.
— Но женились.
— Я хочу рассказать вам, как это произошло.
— Не надо. Это не даст ничего хорошего.
— Но вы должны знать, должны понять.
— Я и без того понимаю, что вы ее разлюбили.
— Анна, иногда мне кажется, что она сошла с ума. Иногда думаю, она всегда была сумасшедшей.
— По-своему она вас любит.
Он насупился, прикрыл ладонью лицо.
— Я ее ненавижу, — четко выговорил он. — Ненавижу за то, что она из себя представляет, и за то, что стоит между мной и вами.
— Мне невыносимо слышать от вас такие речи.
— Только в этот вечер, Анна. Сегодня я должен рассказать вам правду. Хочу, чтобы вы знали, как это случилось. Нас с вами свело, столкнуло провидение. Вы были еще ребенком, но меня что-то толкнуло к вам — откуда мне было знать, что это было? Только много позже, придя в Дом Королевы, я понял, что это было. И я сказал себе: «Ты должен уйти, исчезнуть. Никогда больше не видеть ее, потому что чувство, которое вспыхнуло между тобой и ею, — нечто такое, чего ты не знал прежде, и едва ли сможешь совладать с ним». Я ведь никакой не герой, дорогая. Мне нужны вы. Больше всего на свете… Хочу вместе плавать, быть с вами рядом в любую минуту дня и ночи, никогда не разлучаться. Мы должны стать частью друг друга. Вот в чем я уверен. Мне это открылось еще тогда, в Доме Королевы, но теперь я в этом уверился в тысячу раз больше. Анна, нет для меня другой на этом свете, а для вас другого. Ясно?