Мадам де Лауде, необыкновенно обрадованная тем, что я устроила продажу ее мебели, держала меня в курсе дел. Огненные люди получили вознаграждение за возвращенные бриллианты и — что для них еще важнее — утвердились в мысли, что виной злосчастного происшествия была чужая богиня: когда мальчик повзрослеет, шрамы будут напоминать ему о неудаче и укреплять дух в схватках с врагом. Они верили, что Богиня огня нарочно послала им на выручку свою служанку в облике сестры, которая теперь лежала на христианском кладбище. В следующий великий праздник Огненные люди возложили на могилу Шантели алые цветы и поклялись делать это и впредь.
Я часто вспоминала Шантель. Моя жизнь опустела без нее. Я даже съездила на север, в приход, где прошло ее детство. На кладбище я разыскала могилу, о которой она мне рассказывала. Плита покосилась и почти сравнялась с землей — я с трудом разобрала надпись: «Шантель Спринг». Я представила, как сюда приходила мать Шантели, как решала дать ребенку, которого она носила, если он окажется девочкой, это имя. Расспросив соседей, я разыскала сестру Шантели Селину. Мы разговорились. Она не знала всей правды, и незачем было ее посвящать. Она считала, что Шантель умерла, случайно передозировав снотворное. Селина с гордостью отзывалась о сестре. Как выразилась бы Шантель, это была правда, но не вся правда.
— Уже ребенком она была красавицей. Совсем не то что мы, все остальные. Знала, чего хотела, и со всей страстью добивалась. Мы всегда говорили, что она достигнет всего, чего захочет. Конечно, она была много моложе нас. Наша мать умерла при ее родах, и мы ее баловали, но она была всегда веселая и ласковая. Мы так удивились, когда она избрала профессию сестры. А она ответила, что смотрит на нее как на ворота. Только когда вышла замуж за того миллионера, до нас дошло, что она имела в виду. Но недолго длилось ее счастье. Бедная Шантель: столько иметь и всего лишиться!
Я вернулась домой опечаленная, продолжая оплакивать ее… и Редверса.
Мне нельзя было задерживаться в Замке. Я твердо решила, что уеду к возвращению домой Редверса. Нужно было заново начинать жизнь.
Занимаясь хлопотами по поручению мадам де Лауде, я возобновила знакомства с антикварами, которых знала в прошлом. Один из них без обиняков сказал, что я попусту трачу время в Замке. У меня превосходные познания. Если я соглашусь, для меня найдется место в его компании. Я обещала подумать.
Я поднялась на крутой склон с видом на реку, откуда виднелись порт и стоявшие на якоре корабли: барки, бригантины и быстроходные клиперы, которых вытесняли современные пароходы… Невольно вспомнилось, как в детстве я приходила сюда с Элен и жадно внимала ее рассказам о великолепной «Леди-линии».
Моя жизнь сделала полный оборот. Снова надо было принимать решение. Вскоре Эдварду предстояло уехать в школу. Ничто больше не держало меня в Замке — остаться значило цепляться за старую жизнь, к которой не было возврата.
Странная, однако, штука жизнь. Только примешь решение, как она путает твои планы, подбрасывает новые неожиданности. Однажды я получила письмо от арендаторов Дома Королевы. Они срочно звали меня к себе.
Близилось лето. Миновав чугунные ворота и залюбовавшись восковой красотой куста магнолии, я вдруг почувствовала, что вернулась домой, и, хоть это возвращение не сулило восторженного счастья, которого я когда-то ждала от жизни, по крайней мере, я могла найти в этом доме покой. Я постучала. Опрятная горничная открыла мне дверь и впустила в холл. Он был обставлен в точности так, как обставила бы его я сама. В центре стоял тюдоровский трапезный стол, украшенный стильной оловянной посудой. На лестничном пролете, где когда-то стояли мы с Редверсом перед разъяренной тетей Шарлоттой, возвышались «дедушкины» напольные часы ньюпортской работы. «Тик-так! Здрав-ствуй!» — приветствовали они меня.
Арендаторы встретили меня извинениями. В Америке у них была дочь, только что родившая двойню. Она давно звала их к себе — наконец они решились. Они сообщали мне, что желают раньше срока прервать аренду, сделали оговоренный ремонт и готовы уступить по весьма сходной цене мебель. Их решение было окончательным.
Я сразу поняла, как поступлю. Вернусь домой и займусь антикварным делом. За продажу имущества мадам де Лауде я получила положенные комиссионные, кое-что отложила из жалованья. Хватит ли этого для начала? Мои жильцы не торопили меня с оплатой обстановки — так сильно было их желание поскорее уехать.
Будет ли успешной моя попытка? Это был для меня словно вызов. Я обошла Дом Королевы, поднялась по лестнице в свою комнату. Как прекрасно она теперь смотрелась! Никогда больше не буду ее заставлять. Начну с малого. Если стану что-то приобретать, непременно поставлю на свое исконное место. Я справлюсь, смогу. У меня больше не было сомнений.