Что-то привлекательное было в его внешности, нечто, показавшееся мне знакомым: только я не могла определить, что это было.
— У меня такое чувство, — заметила я, — что мы где-то виделись раньше, но это невозможно, если, конечно, вы не заглядывали в лэнгмутский магазин посмотреть мебель.
Он помотал головой.
— Я вряд ли забыл бы вас, если бы видел раньше.
Я засмеялась его словам. Не поверила им. Не отличаясь особой красотой, я привыкла смотреть на себя как бы со стороны и не видеть ничего запоминающегося в своей наружности.
— Может, это было в другой жизни, — улыбнулся он.
— Вы верите в перевоплощение?
— Говорят, моряк готов поверить всему. Мы суеверное племя. Ну, как бренди?
— Согревает, укрепляет дух. Мне в самом деле полегчало. Большое спасибо.
— Я понял, вы сопровождаете семью капитана. Вы давно в Замке?
— Нет, совсем недолго. Меня наняли только на это путешествие.
— Тот еще дом, а? Разумеется, мы — те, кто обязан семейству средствами к существованию, — относимся к ним с должным пиететом.
— В данный момент в вашем голосе не чувствуется особого почтения.
— Ну, мы ведь не на вахте — и вы, и я.
— Выходит, только исполняя свои обязанности, мы должны вспоминать о благодарности?
— Благодарности? — засмеялся он. В смехе сквозила горечь. — Чего ради я должен ее испытывать? Я делаю свою работу. За это мне платят. Может, это компания должна быть мне благодарна.
— Возможно.
— Нечасто мы удостаиваемся чести перевозить на борту кронпринца и наследника престола.
— Вы о мистере Рексе Кредитоне?
— О нем. Подозреваю, он приглядывает за нами. Наверняка подробно доложит в контору о каждом из нас. Горе тому, кто оступится.
— Мне он вовсе не показался таким. Всегда такой обходительный.
— Яблоко от яблони… Я наслышан о том, что старого сэра Эдварда интересовало только дело. Тем же заразил и леди Кредитон. Сами знаете — даже капитана с его матерью приняла. Говорят, она недавно умерла.
— Да, я тоже слышала.
— Ну, разве не странное семейство?
— Довольно-таки необычное.
— Ясно, чем занят наш доблестный капитан.
— Чем?
— Мечтает оказаться в шкуре Рекса.
— Он вам сам говорил об этом?
— Я не пользуюсь его доверием. Однако в некотором роде сочувствую. Только представьте: оба воспитывались вместе, но один законный, а другой нет. Рано или поздно это должно было его пронять. Сами подумайте. Рекс — наследник миллионов, а наш доблестный капитан — всего лишь капитан, разве что с небольшой долей прибылей.
— Он отнюдь не кажется обиженным.
— Вы так хорошо его знаете?
— Н… нет.
— Но знали, до того как появились на судне? Наверняка знали. Хотя мало видели после начала плавания. Он будет занят до самого Порт-Саида. Значит, вы познакомились еще до отплытия?
— Да, мы встречались.
Я заметила, как изменился мой голос, и надеялась, что это прошло мимо его внимания.
— Ясно. А эта сестра — ваша большая приятельница?
— О да, я здесь оказалась благодаря ей.
— В какой-то момент мне почудилось, что сам капитан взял вас присматривать за сыном, — усмехнулся он.
— Нет, это заслуга сестры Ломан, — поспешно возразила я. — Она ухаживала за моей тетей, а когда освободилось это место, рекомендовала меня.
— И ее величество леди Кредитон соблаговолила принять рекомендацию.
— Вот именно. И поэтому я здесь.
— Ну что ж, интересное будет путешествие. Учитывая, что они оба на борту.
— Вы и раньше плавали с капитаном Стреттоном?
— Несколько раз. Я был с ним на «Роковой женщине».
— О!
— Вы словно удивлены.
— Нет… Но я слышала имя «Роковая женщина» и…
— Что именно слышали?
— Только то, что было такое судно и… что так его окрестила леди Кредитон.
— Верно. Это должна была быть «Леди». Тогда, возможно, ничего бы не случилось. Еще одно морское суеверие.
— Скажите, а что случилось с «Роковой женщиной»?
— Это загадка, которую я не могу вам объяснить. Может быть, если вы спросите капитана… он наверняка знает больше.
— Загадка?
— И большая. Многие считают, что разгадку знает только капитан Стреттон.
— И он не скажет?
— Едва ли. — Дик Каллум опять усмехнулся.
— Все это так таинственно.
— Вот именно. И иные утверждают, что эта таинственность очень на руку капитану. Хоть я всегда считал, что понимаю его. Вырасти только для того, чтобы видеть, как объявляют кронпринцем твоего сводного брата.