— Да, он очень внимателен.
— Я заметила.
— Естественно. Ведь мы все на виду, — парировала я.
Она рассмеялась.
— А тебе здесь нравится, Анна. Не то что в Доме Королевы, а? Только вообрази, что бы ты теперь там делала. Гадала бы обо мне и о том, что здесь происходит?
— Признаюсь, мне здесь очень интересно. Но…
— О, перестань, Анна. Уж не собираешься ли напророчить что-нибудь мрачное? Надо тебе быть повеселее. Никогда не знаешь, что нас ждет за углом. Недаром же говорят: нет худа без добра. Не говорили бы, если бы это было не так.
— Еще говорят: беда не ходит в одиночку.
— Тебе, я вижу, хочется быть хмурой. А я намерена наслаждаться жизнью.
— Шантель, что будет, когда мы прибудем в Сидней?
— Сама хотела бы знать. Я слыхала, там фантастически красиво. Надо будет попроситься на мостик, когда будем входить в бухту, чтобы получше все рассмотреть.
— Там сойдут многие пассажиры, включая твоего Рекса Кредитона.
— Зато твой капитан останется.
— Мой капитан?
— Мой Рекс Кредитон?
— Ах, Шантель, временами мне становится не по себе.
— Бедняжка Анна! Надо мне научить тебя радоваться Жизни. Знаешь, у нас будет бал-маскарад. Так принято. Мы должны придумать костюмы.
— На этот раз ты не сможешь нарядиться леди-ключницей.
— Я же не в Замке. На кораблях ключниц не водилось. Наверное, оденусь танцовщицей. Распущу волосы — или лучше надену чадру? Вот было бы забавно и весьма кстати: нужно будет придать балу восточный колорит.
Она всегда возбуждалась, когда речь заходила о нарядах. Мне нравилась эта ее ребячливость. Я все больше в нее влюблялась, но одновременно все больше переживала по поводу ее отношений с Рексом. Я загадывала, что будет после того, как он сойдет в Сиднее, а мы поплывем дальше. Она будет мучиться от сознания, что в тот самый момент, когда мы пересекаем Тихий океан, Рекса окружают почетом, всячески обхаживают и улещивают, а сам он оказывает знаки внимания Хелене Деринхем и добивается счастливого оборота событий, на котором настаивала леди Кредитон и на который рассчитывает сэр Генри: соединение капиталов двух компаний.
Я очень боялась за нее.
Проснувшись однажды утром, мы узнали, что находимся у ворот Востока. Палубы были залиты солнцем, отовсюду неслись шум и суета. Не успели мы с Эдвардом как следует одеться и позавтракать в моей каюте, как миссис Блейки привела Джонни. Следом явилась Шантель. На ней были простое белое платье и кофта. Она выглядела прелестно, с выбивавшимися из-под белой шляпки волосами. Сколько бы ей ни шел наряд, меня всегда настораживало, когда она снимала сестринскую униформу.
— Бедные, — заговорила она, обращаясь к нам, — вам придется водить детей. Как я рада, что в порту у меня появляется хороший повод взять несколько часов передышки.
— Надо полагать, сам капитан присмотрит за женой, — заметила миссис Блейки.
— Да, увозит с собой с визитами, кажется, к агентам компании. Если будет вполне здорова.
— Похоже, она немного поправилась.
— Это от солнца: сухое тепло идет ей на пользу. Мы собираемся в город на экскурсию.
— Мы? — переспросила я.
— Небольшая партия. — Она напускала туману. «И Рекс?» — загадала я. Между тем она поспешно прибавила: — Надо бы и вам найти какой-нибудь выход. Вовсе не обязательно ходить за мальчиками вдвоем. Вы могли бы делать это по очереди. То есть один раз ты, Анна, присматривала бы за обоими, а миссис Блейки отдыхала, а в другой — наоборот.
Миссис Блейки сочла мысль превосходной, я тоже согласилась.
— Надо подумать.
— Анна самая сознательная женщина на свете, — засмеялась Шантель.
Судно стояло якорем на некотором удалении от порта, и, когда мы вывели наших мальчиков на палубу, они были захвачены зрелищем: маленькие арабы, ростом с них самих, шустро плавали вокруг судна, выпрашивая монеты. Когда в морс летели монеты, они ныряли следом на самое дно бухты. Вода была настолько прозрачной, что ясно проглядывались и монетки, и устремлявшиеся за ними смуглые тельца.
Эдвард и Джонни визжали от удовольствия, тоже хотели бросать в воду пенни. Мы с трудом сдерживали их, чтобы не кинулись сами. Всеобщее возбуждение охватило и меня.
Проходившая мимо мисс Рандл тоже примкнула к нам.
— Попрошайничество, — осудила она. — Ничего больше.
Она брезгливо сморщила нос. Но нас осеняло теплое солнце, мы были слишком возбуждены, чтобы обращать на это внимание.
Вдруг из-за спины донесся другой голос. Невольно оглянувшись и поймав на себе настороженный взгляд мисс Рандл, я тотчас почувствовала, как к моим щекам прилила краска.