— Доброе утро, капитан, — первой приветствовала его миссис Блейки.
— Доброе утро, — опомнилась и я.
Эдвард вытянулся в струнку, трепеща от распиравшего его ликования: видно было, что встреча с отцом затмила для него даже арабов-ныряльщиков.
— Доброе утро, капитан, — сказала мисс Рандл. — Не часто нам выпадает удовольствие лицезреть вас.
— Как приятно, что вы называете это удовольствием. Но, видите ли, мне вверен корабль, и это отнимает большую часть моего времени и внимания. Позже, когда мы выйдем в море, надеюсь, я тоже смогу доставить себе удовольствие от вашего общества.
Она была явно польщена, даже тихо прыснула.
— Ловлю вас на слове, капитан. Нам не терпится вас видеть.
«Способен обворожить даже ее», — мелькнуло у меня в голове.
— Моему сыну тоже нравится путешествие? — осведомился он.
— Так точно, сэр! — вскричал Эдвард. Все рассмеялись.
— Сэр, вы точно капитан? — спросил Джонни.
— Абсолютно точно, — уверил Редверс. — Обещаю, что не исчезну с клубами дыма. Можете не бояться, когда увидите нынче вечером Гулли-Гулли.
— Гулли-Гулли? — взвизгнул Эдвард.
— Да, фокусника, — ответил капитан. — Сегодня же увидите.
— Кого? Когда? — хором закричали дети.
— Вечером. Надеюсь, вам разрешат присутствовать на представлении. — Он повернулся к нам и улыбнулся. Мое сердце часто забилось, я боялась выдать свои чувства.
— Когда прибудет этот фокусник? — уточнила миссис Блейки.
— В половине девятого. Придется нам не затягивать обед.
— О, пожалуйста, — вскричал Эдвард, — разрешите нам посмотреть Гулли-Гулли! Гулли-Гулли!
— Полагаю, ради такого случая можно сделать исключение. А вы как думаете? — спросила я миссис Блейки.
Она согласилась со мной.
Между тем, капитан сказал, обращаясь ко мне:
— Я хотел вас видеть.
Он улыбаясь смотрел прямо на меня, и я сообразила, что не смогла скрыть своих чувств. Смешно, неразумно, ненормально, наконец, питать такие чувства к чужому мужу. Единственное, что меня в какой-то мере оправдывало, было то, что они возникли прежде, чем я узнала о его жене. Он тем временем продолжал:
— Вам, наверное, захочется осмотреть местные достопримечательности. Хотел предупредить вас, чтобы не ходили в одиночку. Я договорился о транспорте для вас обеих и мальчиков. Вас будет сопровождать старший помощник.
— Спасибо, — поблагодарила я.
Он с поклоном удалился. Его провожали полные обожания глаза Эдварда. Я боялась, что мои глаза тоже выдавали меня.
Мисс Рандл тихо хмыкнула.
— У него еще та репутация.
Я выразительно посмотрела на детей, и она повела плечами. Эта женщина сильно раздосадовала меня.
Минуло еще два часа, прежде чем мы покинули судно в обществе старшего помощника, доставившего нас к мечети, откуда с высокого минарета разносился зов к молитве. Потом мы отправились на базары. Я купила белые с золотым шитьем туфли с загнутыми, закрученными на краях носами и кусок бирюзового шелка, из которого предполагала сшить платье. Очень дешево продавались шарфики ярких расцветок с блестками, и я выбрала себе один, имея в виду наряд для предстоящего маскарада. Миссис Блейки купила духи, которые продавались в большом изобилии. Они оказались очень крепкими, с запахом мускуса. Мальчикам мы купили по красной феске, которые они с восторгом немедленно водрузили на головы. Решив дать им передохнуть днем перед вечерним представлением, мы вернулись на корабль, изрядно уставшие от резкой смены температуры.
Шантель вернулась всего за час до обеда. Перед этим я заглядывала к ней в каюту, но она была пуста. Я удивлялась, где она запропастилась. Когда она наконец появилась, то первым делом позвала меня к себе показать покупки. Она приобрела несколько флаконов египетских духов, бусы, браслет и золотые сережки с ляпис-лазурью.
— Какие красивые! — восхитилась я. — Должно быть, очень дорогие.
Она рассмеялась на мои слова, и я подумала: верно, Рекс подарил.
— Запомни, — ответила она, — здесь все дешевле, чем дома.
И, усевшись на койку, принялась пробовать духи: каюта заблагоухала мускусом и цветами — не нашими, английскими, с их легкой весенней свежестью, а густыми, дурманящими ароматами Востока.
— Что если мне нарядиться царицей Нефертити?
— Царица — уже шаг вперед после ключницы, — пошутила я.
— Сестра Ломан должна всегда быть на высоте. Кем была эта Нефертити?
— Царицей египетской. Кажется, это ее супруг повелел выколоть ей глаз: до того была красива, что он боялся, как бы ее не возжелали другие мужчины.