— Удивляюсь, как он не убьет ее, — как-то призналась она. — Или она его. Она намеренно себя заводит. Однажды в моем присутствии схватила нож и кинулась на него. Разумеется, ничего серьезного. Ей не хватило сил даже на полный вдох, не говоря уже о том, чтобы всадить нож в грудь крепкого мужчины. — Шантель сколько угодно могла шутить на эту тему — мне было не до смеха. — Видишь ли, — продолжала она, — его заманили в ловушку и вынудили на ней жениться. Что ему представлялось легкой интрижкой, на поверку обернулось серьезным. Пришлось жениться. Какая-то старуха нянька пригрозила навлечь на него проклятие, если не женится. Моник сама мне рассказывала. Нельзя быть капитаном, если ты проклят.
Я не стала говорить, что уже слышала об этом.
— Был ли уже тогда зачат Эдвард или нет, покрыто мраком неизвестности. Недаром сказано, дорогуша моя: грешишь вдвоем — расплачиваешься поодиночке. По крайней мере, если схватят за руку. Что до бедняжки Моник, то она, как и прежде, обожает своего капитана. Пишет ему пылкие письма. Я только и знаю доставлять их наверх в его каюту. Кроме меня, никому не доверяет. Сколько страсти в этой Моник! Хоть за это мог бы быть к ней добрее. Она долго не протянет.
Я согласилась, что положение было безвыходным, даже трагичным.
— Ничего особого, будь она сильной, здоровой женщиной.
Мне было тяжело слушать рассуждения Шантели. Временами я искренне сожалела, что мы не остались в Англии — обе: и я, и она.
Так я сидела на палубе, слушая перестук шарика по зеленому столу, резкие, то ликующие, то протестующие выкрики мальчиков, скользя невидящим взглядом по странице, то и дело возвращаясь к прочитанному и опять поднимая глаза на резвившихся в воде дельфинов и летучих рыб.
Дул легкий теплый бриз — верно, он и донес до меня с такой ясностью голоса. Они шли от шахматного столика. Никогда я не слышала от Рекса таких сильных выражений.
— Ты… дьявол.
Это могло быть адресовано только Гарету Гленнингу; трудно было представить кого-либо, меньше его смахивавшего на дьявола. «Должно быть, поставил ему мат», — вяло подумала я. Но как резко выразился! Тут донесся смех Гарета: он был дразнящий, насмешливый.
Верно, я прикорнула, и мне почудилось. Просто они играли в любимую игру и слегка повздорили, когда Гарет в очередной раз победил.
«Скоро, — подумала я, встряхнувшись, — мы прибудем в Сидней, и все разом переменится. Почти все сойдут на берег: Рекс, Гленнинги, миссис Маллой… Останемся только Эдвард, Шантель, Моник да я. А когда достигнем Коралла, все опять поменяется, но мне не суждено этого видеть».
На горизонте показался корабль: попутный ветер надувал его паруса. Мальчики кинулись к борту.
— Янки-клипер! — кричал Эдвард.
— Китайский клипер! — перечил ему Джонни.
Так они спорили, позабыв про теннис. Эдвард хвастал перед приятелем превосходством познаний, почерпнутых у самого капитана.
Мимо продефилировала мисс Рандл, подвязав шифоновой лентой к подбородку необыкновенно широкую шляпу, чтобы предохранить цвет лица: неблагодарное, по мнению Шантели, занятие.
— Здравствуйте, мисс Брет. — В самом тоне, каким она выговаривала мое имя, слышался укор. — Ничего не имеете против, если я присяду рядом?
Я имела, однако смолчала.
— О, Господи! — Ее глаза вперились в миссис Маллой. — Каково ей будет расставаться с помощником!
— По-моему, обычные приятельские отношения из тех, что всегда складываются за время долгого морского путешествия.
— По-моему, вы слишком снисходительны, мисс Брет.
Чего я не могла сказать о ней.
— Однако ж… — Она красноречиво хихикнула: недомолвки были ее привычным способом выражаться. — А вы, значит, остаетесь и после того, как мы сойдем.
— Да, ненадолго: пока не прибудем на Коралл.
— В вашем полном распоряжении останется команда — и капитан. Впрочем, не совсем так. Вам-то придется делиться кое с кем еще. Как чувствует себя бедная миссис Стреттон?
— По сведениям сестры Ломан, она в своей каюте.
— Бедняжка! С чем приходится мириться — трудно представить!
— Это вам трудно представить? — с издевкой спросила я.
— Не дай Бог такого мужа! Как улыбался, когда мы здоровались…
— Неужели?
— Прирожденный донжуан. Да, ничего не остается, кроме как пожалеть ее… и всех, кому он пытается кружить голову. Ясное дело, люди сами должны иметь голову на плечах и чуточку скромности. Но что поделаешь… Меня вообще поражают люди. Взять хоть вашу подругу сестру Ломан и ээ… — Она оглянулась на Рекса. — И на что только она надеется?