Что-то в его тоне, в том, как потемнели его глаза, заставило меня задрожать. Не от страха — от чего-то совсем другого, тёмного и опасного.
— Что ты имеешь в виду? — я сделала шаг к нему, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
— Ты умная девушка, Лара, — его голос стал ниже. — Ты знаешь, что я имею в виду.
Мы стояли так близко, что я чувствовала тепло его тела, слышала его дыхание. Его взгляд был прикован к моим губам.
— Скажи это, — потребовала я, сама не понимая, откуда взялась эта смелость. — Скажи, что ты имеешь в виду.
Энзо издал звук, похожий на рычание, и внезапно его руки оказались на моей талии, притягивая меня к нему. Я не сопротивлялась — наоборот, подалась вперёд, как будто всё моё тело жаждало этого контакта.
— Лара… — прошептал он, его лицо было так близко, что я чувствовала его дыхание на своих губах. — Ты точно будешь моей погибелью.
Наши губы столкнулись в яростном, голодном поцелуе. Его руки скользнули вниз, обхватывая мои бёдра, поднимая меня. Я обвила ногами его талию, не разрывая поцелуя. Он развернулся и посадил меня на стол, смахнув какие-то бумаги.
Его руки были повсюду — на моей спине, в волосах, скользя по бёдрам. Мои пальцы лихорадочно расстёгивали пуговицы его рубашки, жаждая прикоснуться к обнажённой коже. Когда его рука скользнула под мою юбку, я не сдержала стона. Его пальцы добрались до края трусиков, и он прервал поцелуй, глядя мне в глаза.
— Ты уже мокрая для меня, — произнёс он, его голос был хриплым от желания. — Ты представляешь, что я хочу с тобой сделать?
— Да, — выдохнула я, выгибаясь навстречу его прикосновениям. — Покажи мне.
Его пальцы скользнули под ткань, и я задохнулась от ощущений. Его прикосновение было как электрический разряд — горячее, почти болезненное в своей интенсивности.
Он начал водить пальцем по моему клитору, не разрывая поцелуя. Искры буквально посыпались из глаз, когда он вошел в меня одним своим пальцем и начал медленно двигаться внутри. Когда он добавил второй палец, мне пришлось прикусить губу, чтобы не закричать от наслаждения.
Его пальцы двигались все быстрее, большой палец кружил по клитору, и я чувствовала, как внутри нарастает что-то огромное, неудержимое. Моё тело начало дрожать, мышцы сжимались вокруг его пальцев. Я сгорала заживо от ощущений, каждая клеточка тела кричала от удовольствия.
Когда оргазм наконец накрыл меня волной, это было как взрыв сверхновой. Второй оргазм в моей жизни — и такой сладкий, такой всеобъемлющий, что на мгновение я потеряла связь с реальностью. Всё, что существовало — это его руки, его губы и это невероятное, пульсирующее наслаждение.
Глава 17
Разрывая поцелуй и приходя в себя, я вдруг осознала, что мы только что натворили. Сознание прояснилось, как будто кто-то вылил на меня ведро ледяной воды. Я судорожно встала со стола, поправляя трусики и одергивая юбку.
— Энзо, это… это неправильно, — сказала я, избегая его взгляда. — Мы не можем…
Он тяжело опустился в кресло, проводя рукой по волосам. На его лице отражалась борьба между желанием и долгом.
— Ты права, — наконец произнес он. — Это была ошибка.
Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступают слезы. Осознание того, что я только что осознанно почти занялась сексом с мужем моей матери, обрушилось на меня всей тяжестью. Совесть грызла изнутри, разъедая как кислота.
— Я… мне нужно идти, — пробормотала я, направляясь к двери.
— Лара, — позвал он, но я уже выскочила в коридор.
«Как нас вообще не застукали?» — пронеслось в голове. Мы даже дверь на замок не закрыли. Господи, о чем я только думала?
Добравшись до своей комнаты, я рухнула на кровать прямо в одежде. Забравшись под одеяло, я позволила слезам течь. Стыд, смешанный с остатками удовольствия, разрывал меня изнутри. Я понимала, что во всем виноват алкоголь — это он так действовал на мои эмоции, притуплял чувство моральной ответственности.
«Я больше никогда не буду пить» — поклялась я себе, зная, что это ложь.
На следующее утро я проснулась с жутким похмельем и головной болью. Словно крошечные люди с молотками устроили вечеринку в моем черепе. Душ немного помог, но ненадолго — стоило мне наклониться, как тошнота подкатывала к горлу.
Спускаясь на кухню за водой, я встретилась с матерью. Воспоминания о прошлой ночи ударили меня как током. То, что мы с Энзо делали… Если бы мама только знала, она бы меня убила прямо здесь, на месте. Какой бы плохой матерью она ни была, она все же моя мать, а я в тайне от нее, теку по ее мужчине.
Господи, что со мной происходит?
— Боже, Лара, ты выглядишь ужасно, — заметила Ракель, окидывая меня критическим взглядом. — Видимо, знатно повеселилась вчера.
Она сидела за кухонным островком с чашкой кофе, безупречно одетая и накрашенная, несмотря на ранний час. Золотые браслеты звенели на ее запястьях при каждом движении.
— Спасибо за комплимент, мама, — я направилась к холодильнику, стараясь не встречаться с ней взглядом.
— Это не комплимент, а констатация факта, — она отпила кофе.
— Ты слишком часто стала обращать внимание, на мой внешний вид, — парировала я, наливая себе воды.
— У меня есть на это все права, — её голос стал острее. — Я твоя мать.
— Да, и только сейчас ты вспомнила об этом, — я фальшиво улыбнулась, открывая аптечку в поисках аспирина.
Она поставила чашку на столешницу с излишней силой.
— Знаешь что, Лара? Раз уж ты такая взрослая, может, стоит съехать от нас и начать свою взрослую жизнь?
— Не дождешься, — я проглотила таблетку и снова улыбнулась, на этот раз ещё фальшивее.
Мать поджала губы, явно раздраженная моим ответом.
— Завтра будет званый ужин, — сказала она, меняя тему. — Приглашены важные коллеги Энзо. Поскольку ты теперь часть нашей семьи, твое присутствие обязательно.
Я почувствовала, как сжимается желудок. Увидеть Энзо после вчерашнего… да еще и в окружении других людей…
— Постарайся одеться прилично, — продолжала Ракель. — Там будут в основном крупные личности города, и я не хочу, чтобы ты нас опозорила.
— Конечно, мама, — я закатила глаза. — Я надену свое лучшее платье с перьями и блестками. Может, даже выкрашу волосы в розовый.
— Очень смешно, — она встала, собираясь уходить. — И еще, Лара. Может, хватит уже этих твоих… художеств? Пора подумать о настоящей карьере.
— Живопись и есть моя настоящая карьера, — ответила я, чувствуя, как поднимается гнев.
— Конечно, — Ракель скептически улыбнулась. — Потому что она так хорошо кормит, да? Сколько ты зарабатываешь на своих картинах? Хотя бы на материалы, хватает?
Я стиснула зубы, не желая признавать, что она права. Мои работы пока не приносили особо дохода, но я верила, что это временно.
— Я найду свой путь, — упрямо сказала я.
— Надеюсь, — она окинула меня еще одним оценивающим взглядом. — А пока приведи себя в порядок. У тебя ужасный вид.
С этими словами она покинула кухню, оставив меня кипеть от гнева. Я схватила с тарелки яблоко и немного сыра, решив вернуться в свою комнату, подальше от ее язвительных замечаний.
Оказавшись в безопасности своей спальни, я достала из-под кровати недавно начатый портрет Энзо. Я вынесла его на балкон, где свет был лучше, и устроилась с красками.
Работа над портретом всегда успокаивала меня. Каждый мазок, каждая линия требовали полной концентрации, не оставляя места для тревожных мыслей.
Закончив портрет, я отложила кисть и внимательно посмотрела на результат. Энзо смотрел на меня с холста — серьезный, немного загадочный, с легкой улыбкой, притаившейся в уголках губ. Я слишком хорошо помнила, как эти губы ощущались на моих…
Сердце забилось быстрее, а щеки залились краской. Воспоминания об этой ночи, нахлынули с новой силой. Его руки, его губы, то, как он смотрел на меня…