— А ты все так же остер на язык, — парировала она с улыбкой, в которой проскользнуло что-то хищное. — Кстати, Лара, не забудь про наше утреннее обсуждение. Жду твои наброски к понедельнику.
— Обязательно, — я кивнула, чувствуя, как Диего рядом со мной напрягся.
После еще нескольких минут наполненной подтекстами беседы Мариса извинилась и направилась к группе мужчин в костюмах, стоявших у окна.
— Так вот где ты пропадаешь днями, — Диего повернулся ко мне, его глаза сузились. — Работаешь на моего отца? И давно?
— Не твое дело, — огрызнулась я, отпивая виски. — И я работаю не на твоего отца, а в его компании. Есть разница.
— О, я уверен, что ты отлично справляешься, — он наклонился ближе, его голос стал ниже. — У тебя особый талант… впечатлять людей.
— Господи, ты невыносим, — я закатила глаза. — Мне до смерти скучно. Здесь есть что-нибудь интереснее, чем наблюдать за тем, как твой отец и моя мать разыгрывают спектакль для публики?
— Вообще-то, есть, — Диего допил свой напиток и встал. — На верхнем этаже есть терраса с видом на город. Хочешь взглянуть?
— Что угодно, лишь бы убраться отсюда, — я соскользнула со стула, чувствуя, как виски начинает действовать.
Мы незаметно выскользнули из основного зала и поднялись по широкой мраморной лестнице на верхний этаж. Терраса оказалась просторной площадкой, окруженной стеклянными перилами, создающими иллюзию отсутствия преграды между нами и ночным небом.
Город раскинулся под нами океаном огней, мерцающих и переливающихся в темноте.
— Так что у тебя с твоей матерью? — он хмыкнул. — Святая Ракель, идеальная жена и образцовая мать. По крайней мере, так она себя преподносит. А что на самом деле?
— Не начинай, — я предупреждающе подняла руку. — Я не хочу говорить о ней.
— Как скажешь, — Диего приблизился ко мне, его рука скользнула по моей талии. — Знаешь, ты выглядишь восхитительно в этом платье. Могу поспорить, оно еще лучше смотрится на полу моей спальни.
— Серьезно? — я рассмеялась. — Это твоя лучшая попытка?
— Просто проверял твою реакцию, — он улыбнулся, но его глаза оставались серьезными. — Знаешь, что самое забавное? Мы с тобой похожи больше, чем ты думаешь. Оба играем роли, которые от нас ожидают. Оба прячем свои настоящие чувства.
— И какие же чувства я прячу? — я вызывающе посмотрела ему в глаза.
Вместо ответа Диего наклонился ко мне и, прежде чем я успела среагировать, его губы накрыли мои в неожиданно властном поцелуе.
Глава 19
Его руки крепко обхватили мою талию, притягивая ближе, не оставляя пространства для сопротивления. Поцелуй был настойчивым, глубоким, почти отчаянным — словно он пытался что-то доказать. Мне? Себе? Кому-то еще?
Я упиралась руками в грудь Диего, отталкивая его от себя с нарастающей паникой. Когда поцелуй наконец прервался, мы смотрели друг на друга — я в полном шоке от его дерзости, он с самодовольной ухмылкой, которая лишь подчеркивала его уверенность в себе.
— Что ты творишь? — прошипела я, пытаясь вырваться из его объятий.
— То, что давно хотел сделать, — он не спешил отпускать меня, его пальцы все еще сжимали мою талию.
В этот момент боковым зрением я уловила движение. Повернув голову, я застыла в ужасе. У входа на террасу стоял Энзо.
Я никогда не видела его таким. Его лицо превратилось в каменную маску, а глаза… глаза выдавали бурю эмоций, бушующую внутри. В них читалась такая смесь ярости, боли и разочарования, что у меня перехватило дыхание. Его тело было напряжено до предела, каждая мышца натянута как струна. Желваки на скулах ходили ходуном, а кулаки были сжаты так сильно, что костяшки побелели. Он выглядел как хищник перед прыжком — опасный, непредсказуемый, готовый к атаке.
Диего тоже повернулся к отцу, но вместо того, чтобы отпустить меня, он лишь крепче обнял за талию, словно бросая вызов. Я чувствовала, как напряглись его руки, но в них не было ни капли того трепета.
Энзо не смотрел мне в лицо — его взгляд был прикован к рукам сына на моей талии. В его глазах читалось такое бешенство, что казалось, он мысленно уже переломал каждую кость в пальцах Диего. Воздух между нами буквально звенел от напряжения.
— Лара, — голос Энзо был не его собственным — холодный, отчужденный, чужой. — Твоя мать ищет тебя. Спустись вниз.
Каждое слово звучало как приказ, не терпящий возражений. Я ощутила, как по спине пробежал холодок.
Диего наконец отпустил меня, но не отступил. Его взгляд был вызывающим, когда он посмотрел на отца.
— Какие-то проблемы, папа? — в его голосе звучала насмешка. — Мы с Ларой просто знакомимся поближе. В конце концов, мы теперь семья, верно?
Лицо Энзо потемнело еще больше, если это вообще было возможно.
— Диего, нам нужно поговорить. Сейчас же, — каждое слово звучало как удар хлыста.
— О чем? — Диего картинно развел руками. — О том, что я целовал свою сводную сестру? Или о том, что ты смотришь на нее так, словно сам хочешь это сделать?
Я видела, как последние слова ударили Энзо подобно пощечине. Его глаза сузились, а ноздри раздулись от гнева.
— Достаточно, — процедил он сквозь зубы. — Лара, вниз. Диего, за мной.
Я не стала дожидаться продолжения этой сцены и поспешила к выходу с террасы. Проходя мимо Энзо, я невольно взглянула ему в лицо и вздрогнула. Его глаза казались почти красными от ярости, в них клубилась такая буря эмоций, что меня обдало жаром. В его взгляде читались разочарование, гнев и что-то еще — что-то глубоко личное, предназначенное только для меня.
Спускаясь вниз, я пыталась собраться с мыслями. Зачем Диего меня поцеловал? Была ли это провокация или он действительно что-то чувствовал? Я анализировала свои ощущения во время поцелуя и приходила к неутешительному выводу — ничего. Я не почувствовала абсолютно ничего, кроме удивления и желания прекратить это как можно скорее. Ни искры, ни трепета, ни того опьяняющего головокружения, которое я испытывала каждый раз, когда Энзо прикасался ко мне. Поцелуи с ним были совсем другими — они словно останавливали время, заставляя меня забыть обо всем на свете.
Мои мысли прервались, когда я заметила мать, сидящую в одиночестве на маленьком кожаном диванчике в углу зала. Перед ней на столике стоял бокал красного вина, к которому она, казалось, едва притронулась. Я направилась к ней, пытаясь собраться с мыслями и придать лицу спокойное выражение.
— Вот ты где, — она окинула меня оценивающим взглядом. — Где Энзо? Он куда-то исчез.
— Он наверху, — я опустилась рядом с ней на диван. — Разговаривает с Диего.
— О чем? — она подняла бровь, делая глоток вина.
— Понятия не имею, — солгала я, избегая её пристального взгляда.
Мама хмыкнула, явно не поверив, но не стала настаивать. Вместо этого она начала рассказывать о каких-то сплетнях, услышанных от знакомых, но я едва слушала. Мои мысли были наверху, с Энзо и Диего, и я невольно напрягалась, представляя их разговор.
Не прошло и минуты, как я увидела Диего, стремительно спускающегося по лестнице. Его лицо было искажено злостью, глаза метали молнии. Не взглянув ни на кого, он направился прямо к выходу и покинул ресторан, оставив за собой шлейф напряжения.
Вскоре после него появился Энзо. В отличие от сына, он держался с безупречным самообладанием, но я видела, что это лишь фасад. Под маской сдержанности клокотала ярость. Он остановился, чтобы обменяться несколькими словами с важными гостями, пожать руки, улыбнуться, но его улыбка не достигала глаз. Затем он направился к нам.
— Мы уезжаем, — объявил он тоном, не терпящим возражений.
— Что? — мама удивленно выпрямилась. — Но мы только приехали! Что случилось?
— Случилось то, что я хочу уехать, — резко ответил Энзо. — Сейчас же.
— Но прием только начался! — возразила мама, её лицо начало краснеть от раздражения. — Ты же не можешь просто так…