— Могу и сделаю, — перебил её Энзо. — Либо ты идешь со мной сейчас, либо добираешься домой сама. Выбирай.
Я видела, как мама открыла рот, чтобы возразить, но что-то в выражении лица Энзо заставило её передумать. Вместо этого она поднялась, взяла сумочку и процедила сквозь зубы:
— Прекрасно. Но дома мы поговорим.
— Несомненно, — холодно отозвался Энзо.
Это был первый раз, когда я стала свидетельницей их открытого конфликта. В машине атмосфера была настолько напряженной, что казалось, воздух можно резать ножом. Мама сидела рядом с Энзо, демонстративно повернувшись к окну и не произнося ни слова. Я устроилась на заднем сидении, чувствуя себя невероятно неловко.
Всю дорогу я ловила на себе взгляд Энзо в зеркале заднего вида. Он смотрел на меня так, словно пытался проникнуть в мои мысли, прочитать мою душу.
Когда мы наконец подъехали к дому, мама, не дожидаясь, пока Энзо заглушит двигатель, выскочила из машины и быстрым шагом направилась ко входу. Я уже потянулась к дверной ручке, когда почувствовала, как крепкие пальцы обхватили моё запястье.
— Не так быстро, — голос Энзо был тихим, но в нем слышались стальные нотки.
Он вышел из машины, обошел её и рывком открыл мою дверь. Прежде чем я успела что-либо сказать, он схватил меня за руку и потянул за собой в сторону заднего двора. Его хватка была не болезненной, но достаточно крепкой, чтобы я не могла вырваться.
Мы миновали ухоженный сад и подошли к небольшому строению в дальнем углу участка. Энзо распахнул дверь и практически втолкнул меня внутрь, входя следом и закрывая дверь.
Это была просторная кладовая, заставленная садовым инвентарем, инструментами для бассейна и какими-то коробками. Небольшое окно пропускало тусклый свет уличного фонаря, создавая причудливые тени на стенах. Под окном стоял небольшой плетеный диван. Энзо не стал включать свет, и в полумраке его лицо казалось особенно суровым и напряженным.
— Что происходит? — я старалась звучать уверенно.
— Это я у тебя хотел спросить, — Энзо сделал шаг ко мне, сокращая расстояние. — Что, черт возьми, было на той террасе?
— Ничего, — я отступила назад, упираясь спиной в стену. — Диего просто… он застал меня врасплох.
— Врасплох? — Энзо горько усмехнулся. — Настолько врасплох, что ты позволила ему прижимать тебя к себе?
— Я не позволяла! — возмутилась я. — Я пыталась оттолкнуть его, если ты не заметил!
— Не очень-то усердно, — он оказался еще ближе, нависая надо мной. — Знаешь, что я подумал, когда увидел вас?
— Что? — выдохнула я, ощущая, как сердце колотится о ребра.
— Что ты такая же, как твоя мать, — его слова ударили больнее, чем пощечина. — Перепрыгиваешь с одного мужчины на другого, играешь с ними.
— Как ты смеешь? — я толкнула его в грудь, но он даже не шелохнулся. — Ты ничего не знаешь ни обо мне, ни о моей матери!
— Я знаю достаточно, — его голос стал ниже, опаснее. — Знаю, что ты флиртуешь с моим сыном за моей спиной.
— Неправда! — мой голос сорвался. — Я не флиртовала с Диего! Это он набросился на меня!
— А ты, конечно, сопротивлялась изо всех сил, — сарказм в его голосе резал как нож.
— Да! — я почти кричала. — Думаешь, мне нужен твой сын? Думаешь, я хотела этого поцелуя?
— А чего ты хочешь, Лара? — Энзо был так близко, что я чувствовала его дыхание на своем лице. — Скажи мне, чего ты действительно хочешь?
Напряжение между нами достигло предела. Воздух, казалось, искрился от невысказанных слов и подавленных эмоций. Мы стояли так близко, что я могла различить золотистые крапинки в его серых глазах, почувствовать тепло его тела.
— Тебя, — слово вырвалось прежде, чем я успела его остановить. — Я хочу тебя, Энзо.
Секунда, растянувшаяся в вечность, а потом… его губы обрушились на мои с такой страстью, что у меня подкосились колени. Его поцелуй был жадным, требовательным, почти жестоким — в нем не было нежности, только чистое, неприкрытое желание. Его руки скользнули по моему телу, одна запуталась в волосах, другая крепко обхватила талию, прижимая к нему так сильно, что я едва могла дышать.
Он прижал меня к стене, его тело вдавило моё в твердую поверхность. Его губы оставили мои лишь для того, чтобы проложить обжигающую дорожку поцелуев по шее, ключице, плечам. Он целовал меня так, словно был изголодавшимся человеком, наконец-то получившим доступ к пиршеству. Его руки были повсюду — скользили по спине, бедрам, ягодицам, сжимали, ласкали, требовали.
Я отвечала с не меньшим пылом, позволяя своим рукам исследовать его широкие плечи, сильную спину, жесткие мышцы груди. Каждое прикосновение посылало электрические импульсы по моему телу, разжигая пламя, которое грозило поглотить нас обоих.
Энзо внезапно оторвался от моих губ, тяжело дыша. Его глаза, потемневшие от желания, впились в мои.
— Ты действительно этого хочешь? — его голос был хриплым, почти неузнаваемым. — Потому что если мы не остановимся сейчас, я не смогу остановиться потом.
В ответ я обвила руками его шею и притянула его лицо к своему.
— Не останавливайся, — прошептала я ему в губы. — Больше, не останавливайся.
Глава 20
Его руки были повсюду — на моей шее, плечах, спускаясь ниже, сжимая талию, бедра. Он целовал меня так, будто от этого зависела его жизнь, страстно, глубоко, не давая мне даже возможности вздохнуть. И я отвечала с не меньшим пылом, впиваясь пальцами в его плечи, притягивая ближе.
Что-то внутри нас сломалось, рухнули последние барьеры. Мы срывали друг с друга одежду с такой яростью, словно она жгла нашу кожу. Его руки скользнули под моё платье, и в следующий момент я услышала треск разрываемой ткани — он буквально разорвал мои трусики одним резким движением.
— Энзо, — выдохнула я, когда его губы переместились на мою шею, оставляя горячие следы.
Он поднял меня на руки, и я обвила его торс ногами, чувствуя, как его возбуждение упирается в меня через ткань брюк. Он понес меня к маленькому диванчику, стоявшему у стены, и сел, удерживая меня на коленях.
Его руки помогли мне избавиться от платья, стягивая его через голову, бросая куда-то в сторону. Его губы немедленно опустились на мою обнаженную грудь, покрывая её поцелуями, заставляя меня выгибаться и стонать от удовольствия.
Я лихорадочно расстегивала пуговицы на его рубашке, срывая её с плеч, жадно ощупывая крепкие мышцы его груди и спины. Он приподнялся достаточно, чтобы расстегнуть ремень и приспустить брюки вместе с боксерами, освобождая свой член.
Когда я увидела его, мое дыхание перехватило. Он был огромным, налитым кровью, с пульсирующими венами.
— Возьми его, — хрипло скомандовал Энзо, его голос был низким, почти рычащим.
Я обхватила его рукой, чувствуя, какой он горячий и твердый. Начала двигать рукой вверх-вниз, наслаждаясь его тяжелым дыханием и сдавленными стонами. Он запрокинул голову, закрыв глаза, его лицо было искажено от удовольствия.
Вскоре на головке его члена появились капли прозрачной влаги. Энзо поднял меня за бедра и начал медленно опускать на себя.
Я видела, каких усилий ему стоило сдерживаться. Его руки дрожали, удерживая меня, когда головка его члена коснулась моего входа. Я чувствовала, как он пульсирует от желания войти в меня одним резким движением.
Сначала я ощутила дискомфорт и легкое жжение, когда он начал входить. Но буквально через мгновение, когда он полностью заполнил меня, дискомфорт сменился ощущением приятной заполненности. Я чувствовала, как он растягивает меня изнутри, заполняя так, как я никогда не думала, что возможно.
Энзо начал двигаться, крепко держа меня за бедра, устанавливая темп. Сначала медленно, давая мне привыкнуть, но вскоре его движения стали более настойчивыми, быстрыми. Я двигалась вместе с ним, поднимаясь и опускаясь, чувствуя, как с каждым толчком удовольствие нарастает, словно волны перед штормом.