Очень скоро я почувствовала, как внутри меня зарождается что-то невероятно мощное. Мои бедра задвигались быстрее, я запрокинула голову, закусив губу, чтобы не закричать.
— Давай, маленькая, — прошептал Энзо, его голос был хриплым от возбуждения. — Кончи для меня.
И я кончила. Волна удовольствия накрыла меня с головой, заставляя содрогаться и сжиматься вокруг него. Я прикусила губу до крови, чтобы не закричать, мои ногти впились в его плечи.
Энзо ухмыльнулся, явно довольный моей реакцией. Не дав мне полностью прийти в себя, он приподнял меня и уложил спиной на диван. Возвышаясь надо мной, он снова резко вошел, заставив меня выгнуться от острого удовольствия.
Он взял меня за бедра и начал вколачиваться с неистовой силой, каждый толчок был глубже предыдущего. Я слышала свои стоны, его рычание, скрип старого дивана под нами. Это было безумие — чистое, необузданное безумие.
Его движения становились все более резкими, я чувствовала, как он пульсирует внутри меня. В последний момент, когда его толчки стали особенно глубокими и интенсивными, он резко вышел и, обхватив свой член рукой, кончил мне на живот с протяжным стоном.
Он опустился на меня, вжимаясь губами в мои в глубоком, страстном поцелуе. Его рука обхватила мою шею, слегка сжимая, что только усилило остаточные волны удовольствия, пробегающие по моему телу.
— Я бы трахал тебя так каждый день, — прошептал он мне в губы, его глаза блестели в полумраке.
По моему телу пробежали мурашки от его слов, от его взгляда. Энзо отстранился, натягивая брюки. Затем он нашел в одной из коробок какую-то старую ткань и протянул мне.
Я начала приводить себя в порядок, пытаясь осмыслить произошедшее. Что мы творим? Это какое-то безумие… Он муж моей матери, мой отчим. Всё это неправильно, запретно. Но желание, которое я испытывала к нему, было сильнее всякой логики, сильнее любых моральных принципов.
Когда я уже полностью оделась, Энзо подошел ко мне и взял за подбородок, заставляя смотреть ему в глаза.
— Я выйду первым, — сказал он, отстраняясь. — Подожди немного и выходи следом. Только убедись, что никто не видит.
Я кивнула, не в силах произнести ни слова. Он еще раз крепко прижал меня к себе, глубоко вдыхая запах моих волос, а затем, словно заставляя себя, отпустил и направился к выходу.
Я осталась одна, пытаясь привести в порядок не только одежду, но и мысли. Подождав несколько минут, я осторожно выглянула из кладовой. Никого. Быстрым шагом я направилась к дому, постоянно оглядываясь, чтобы убедиться, что меня никто не видит.
Оказавшись в своей комнате, я сразу побежала в ванную. Мне нужен был душ — не только чтобы смыть следы нашей страсти, но и чтобы как-то привести себя в чувство. Горячая вода стекала по телу, но она не могла смыть то, что произошло, не могла успокоить бушующие эмоции.
Совесть грызла меня, но я понимала, что мои чувства к Энзо сильнее любых моральных запретов.
Глубокой ночью я проснулась от громких голосов. Выйдя в коридор, я увидела свет, льющийся из-под двери кабинета Энзо.
В этот момент дверь кабинета распахнулась, и моя мать вылетела в коридор. Увидев меня, она остановилась.
— Почему ты не спишь? — её голос был ледяным.
— Было слишком громко. — ответила я. — Что происходит?
— Тебе лучше не забывать своё место в этом доме, — сказала она, прищурившись. — Я позволила тебе жить здесь, но это не значит, что ты можешь делать всё, что вздумается.
— Мамочка, ты перегибаешь палку, — я почувствовала, как во мне закипает гнев. — Не боишься пожалеть о своих словах?
— Я жалею только об одном, — её глаза сузились. — О том, что впустила тебя в этот дом.
— С чего вдруг такая ненависть? — я была поражена её тоном.
— Не прошло и недели, как ты запрыгнула в постель к Диего, — бросила она. — Уже весь город говорит о вашем романе.
— С чего ты взяла, что…
— Перестань! — перебила она. — Вас видели вместе на террасе. Это портит нашу репутацию! Вы всё-таки брат и сестра, пусть и сводные.
— Мы не родственники по крови, — возразила я. — И между нами, ничего нет!
— Не спорь со мной! — её лицо исказилось от злости. — Ты всегда была проблемой. Всегда всё портила. Даже твой отец не мог…
— Хватит, Ракель, — Энзо появился в дверях кабинета. — Успокойся.
— Не указывай мне, что делать! — она развернулась к нему. — Это моя дочь, и я буду говорить с ней так, как считаю нужным!
— Не в моем доме, — его голос был тихим, но твердым.
Мать смерила его ненавидящим взглядом, затем перевела его на меня.
— Ты довольна? — процедила она. — Теперь даже мой муж против меня.
С этими словами она развернулась и направилась к своей спальне, громко хлопнув дверью.
Мы остались с Энзо вдвоем в тишине коридора. Я ожидала, что он что-то скажет, что мы поговорим о том, что случилось между нами, о словах моей матери. Но он лишь устало вздохнул.
— Иди спать, Лара, — сказал он тихо. — Уже поздно.
Не дав мне возможности ответить, он вернулся в кабинет и закрыл за собой дверь. Я почувствовала укол разочарования. Неужели после всего, что между нами было, он просто отправляет меня спать?
Я вернулась в свою комнату, размышляя о том, что произошло. Моя мать была в ярости, она явно что-то подозревала. Её реакция на поцелуй с Диего была понятна — ей всегда было важно, что подумают другие. Идеальная мать, идеальная жена, идеальная хозяйка — всё это было лишь фасадом, за которым скрывалась холодная, расчетливая женщина, думающая лишь о себе.
А Энзо… Что чувствовал он? Что значила для него наша близость?
Глава 21
Я проснулась с первыми лучами солнца, чувствуя странную смесь тревоги и предвкушения. Воспоминания о прошедшей ночи с Энзо не давали мне покоя, а реакция матери только усиливала беспокойство.
В университете время тянулось мучительно медленно. Я не могла сосредоточиться на лекциях, думая о предстоящей работе над росписью стены и, конечно же, о возможной встрече с Энзо. После нашей близости его холодное “иди спать” казалось особенно болезненным.
В перерыве между занятиями мой телефон пискнул оповещением. Сообщение от Марисы — она прислала зарисовки и эскизы для росписи в балетной школе. Я просмотрела их, делая мысленные заметки о том, как можно улучшить композицию. Работа — именно то, что мне сейчас нужно, чтобы отвлечься от мыслей о прошлой ночи.
После занятий я сразу отправилась на объект. Балетная школа располагалась в новом районе города — двухэтажное здание из стекла и бетона выглядело современно и элегантно. Подойдя к воротам, я столкнулась с первым препятствием — охранником, который не хотел меня пропускать без специального разрешения.
— Я художница, работаю над росписью внутри, — объяснила я, но он лишь покачал головой.
— Без сопровождения или пропуска не могу вас пустить, — ответил он равнодушно.
Осматривая территорию через решетку забора, я заметила Энзо, который разговаривал с рабочими возле входа в здание. Мое сердце сделало кульбит.
— Вон там мой начальник, — указала я охраннику. — Энзо Кортес, архитектор этого проекта. Можете спросить у него.
Охранник с сомнением посмотрел в указанном направлении, но всё же связался с кем-то по рации. Через минуту Энзо повернулся в нашу сторону, заметил меня и кивнул охраннику. Ворота открылись.
Я прошла через небольшой ухоженный двор, стараясь выглядеть профессионально и собранно, хотя внутри меня всё дрожало. Энзо закончил разговор с рабочими и теперь ждал меня у входа. Его лицо было непроницаемым, деловым — ни следа той страсти, которую я видела вчера ночью.
— Здравствуй, Лара, — сказал он нейтральным тоном. — Ты вовремя.
— Привет, — ответила я, пытаясь унять предательскую дрожь в голосе. — Получила эскизы от Марисы. Есть несколько идей, как их доработать.