Между нами повисло неловкое молчание. Я не знала, что сказать, как себя вести. Что значила для него наша ночь? Почему он сейчас так холоден? Вопросы роились в моей голове, но я вспомнила наш договор — на работе говорить только о работе.
— Пойдем, покажу тебе место для росписи, — сказал Энзо, поворачиваясь к входу.
Я последовала за ним внутрь здания. Холл балетной школы был просторным, с высокими потолками и большими окнами, через которые лился естественный свет. Энзо указал на одну из стен — внушительного размера, была подготовлена для моей работы.
— Вот здесь, — указал он. — Мы подготовили всё необходимое.
Действительно, возле стены уже стояли коробки с красками, кистями и другими материалами. Стремянка, тара для смешивания красок, даже защитный комбинезон моего размера — всё было предусмотрено.
— Спасибо, — сказала я, осматривая фронт работ.
— Если возникнут вопросы или понадобятся дополнительные материалы, обращайся ко мне, — произнес Энзо всё тем же деловым тоном. — Я буду часто бывать здесь, контролировать ход работ.
Я кивнула, не в силах выдавить из себя больше слов. Его отстраненность ранила меня сильнее, чем я ожидала. Он был суперсерьезным, без тени эмоциональности, словно между нами, никогда ничего не было. Это кольнуло, хотя именно я настаивала на разделении личного и рабочего.
— Что ж, не буду тебе мешать, — сказал он, направляясь к выходу. — Успехов в работе.
— Спасибо, — только и смогла ответить я, глядя ему вслед.
Когда за ним закрылась дверь, я выдохнула и повернулась к стене. Работа — вот что мне сейчас нужно. Погрузиться с головой в творчество, забыть обо всем остальном.
Я распаковала материалы, разложила эскизы и начала намечать основные линии композиции. Постепенно я погрузилась в привычный транс, который всегда наступал во время работы. Часы летели незаметно. Я смешивала краски, наносила первые слои, корректировала композицию, полностью отдаваясь процессу.
Только когда в глазах начало двоиться от усталости, а от запаха краски слегка закружилась голова, я решила сделать перерыв. Посмотрев на часы, я удивилась — прошло почти четыре часа непрерывной работы.
“Нужно проветриться” — подумала я, откладывая кисти и направляясь к выходу.
Выйдя на свежий воздух, я глубоко вдохнула, наслаждаясь прохладным ветерком. Обойдя здание, я направилась к небольшой площадке с лавочками, где можно было передохнуть. И тут я увидела их.
Энзо и Мариса стояли у края площадки, увлеченные разговором. Вернее, Мариса была увлечена — она стояла непозволительно близко к Энзо, постоянно касаясь его руки, плеча, даже поправляя несуществующую складку на его пиджаке. На ней было облегающее платье с глубоким декольте, подчеркивающее каждый изгиб её безупречной фигуры. Высокие каблуки делали её ноги бесконечно длинными. Она выглядела сногсшибательно, и явно не для деловой встречи.
Меня пронзила острая, почти физическая боль от приступа ревности. Я замерла, не в силах отвести взгляд от этой сцены. Энзо заметил эти знаки внимания — как он мог не заметить? — но его реакция была непонятной. Он не отстранялся откровенно, но и не поощрял её заигрывания.
Мариса что-то сказала, запрокинув голову и звонко рассмеявшись. Её рука снова легла на плечо Энзо, задержавшись дольше, чем требовал дружеский жест. Я почувствовала, как меня затапливает горячая волна гнева и обиды.
Что я делаю? Стою и подглядываю, как влюбленная школьница? После одной ночи с мужчиной, который даже не потрудился объясниться утром?
Я почти развернулась, чтобы незаметно вернуться в здание, когда Энзо повернулся в мою сторону, и наши глаза встретились. На его лице промелькнуло что-то похожее на смущение, но оно тут же исчезло за маской делового спокойствия.
Отступать было поздно. Выпрямив спину и вздернув подбородок, я направилась к ним, решив действовать профессионально, несмотря на бурю эмоций внутри. В конце концов, я здесь для работы, а не для того, чтобы ревновать мужчину, с которым у меня даже нет отношений.
Но каждый шаг к ним давался мне всё труднее, а мысли о том, что происходит между Энзо и Марисой, не давали мне покоя. Возможно, прошлая ночь для него действительно ничего не значила, просто минутная слабость. И, возможно, я была не единственной, с кем он позволял себе такие слабости.
Подойдя к ним, я заставила себя улыбнуться. Мариса заметила меня первой и сразу переключила внимание с Энзо.
— А вот и наша талантливая художница! — воскликнула она с наигранным энтузиазмом. — Как продвигается работа, дорогая?
— Начала наносить первые слои, — ответила я, стараясь звучать профессионально. — Вообще-то, у меня есть несколько вопросов по эскизам. Хотелось бы твоего внимания, Мариса.
Мне хотелось как можно скорее оторвать её от Энзо, отвлечь от этого бесконечного флирта. Но Мариса лишь отмахнулась, ослепительно улыбаясь.
— О, я тебе полностью доверяю, — сказала она, не делая ни шага в мою сторону. — Если есть какие-то вопросы, ты спокойно можешь обратиться к Энзо. Всё-таки это его объект, ему и решать.
Её рука снова легла на плечо Энзо, задержавшись там дольше необходимого. Я не смогла сдержаться и проследила за этим движением, чувствуя, как внутри всё сжимается от ревности. Подняв глаза, я встретилась взглядом с Энзо и заметила едва уловимую усмешку в уголках его губ. Он что, видит меня насквозь? Понял, что я ревную? От этой мысли мои щеки предательски вспыхнули.
— Это… здорово, — выдавила я, переводя взгляд на Марису.
— Мне пора бежать, — объявила она, глядя на наручные часы. — Желаю удачи с картиной! — затем, повернувшись к Энзо, она добавила медовым голосом: — Я на связи. Если возникнут вопросы — звони в любое время, день или ночь.
Она подмигнула ему и, покачивая бедрами сильнее, чем требовалось для простой ходьбы, направилась к выходу. Энзо кивнул ей, но я заметила, что он не особо реагировал на её откровенные намеки.
Когда Мариса скрылась из виду, я осталась стоять, скрестив руки на груди и недовольно глядя на Энзо. Он достал сигарету, закурил и, выпустив облако дыма, посмотрел на меня с той же легкой усмешкой.
— Ревнуешь? — спросил он прямо, не пытаясь скрыть своего развлечения.
— Очень смешно, — огрызнулась я. — Интересно, моя мать тоже в курсе, как Мариса вешается на тебя при любом удобном случае?
Энзо приподнял бровь.
— А какое отношение твоя мать, имеет к моим деловым встречам?
— Деловым? — я фыркнула. — Платье с таким вырезом обычно не носят на деловые встречи. Как и не лапают собеседника каждые пять секунд.
Энзо глубоко затянулся, выдержал паузу и выпустил дым.
— Ты действительно ревнуешь, — произнес он, и это был не вопрос, а утверждение.
— Вовсе нет, — солгала я. — Просто удивляюсь твоим стандартам профессионализма.
— Моим стандартам? — он выгнул бровь. — Напомни, кто из нас настаивал на строгом разделении личного и профессионального?
— И что, поэтому ты решил завести интрижку с моей начальницей прямо у меня на глазах? — выпалила я, не успев сдержаться.
Энзо тихо засмеялся, покачав головой.
— Лара, ты сейчас говоришь как ревнивая девушка, а не как профессионал. Давай соблюдать субординацию, как мы и договаривались.
Я почувствовала, как краска заливает мои щеки — от гнева, смущения и обиды одновременно.
— Конечно, — процедила я сквозь зубы. — Хорошо. Извините, синьор Кортес. Пойду продолжу работу.
Развернувшись, я зашагала обратно к зданию, чувствуя, как его взгляд прожигает мне спину. Дьявол! Как он умудряется каждый раз выводить меня из себя?
Вернувшись к росписи стены, я с удвоенной энергией взялась за работу, вкладывая всю свою злость и обиду в мазки кисти. Время летело незаметно, я полностью погрузилась в процесс, не обращая внимания ни на усталость, ни на голод.
Когда я наконец посмотрела на часы, было уже почти девять вечера. За окнами стемнело, а в здании стало подозрительно тихо. Я огляделась — похоже, все рабочие уже разошлись. Решив, что пора заканчивать, я начала убирать инструменты.