Глава 27
Всю следующую неделю я погрузилась целиком и полностью в работу, занималась росписью стены в балетной школе, старательно избегая встреч с Марисой. От неё у меня остался неприятный осадок — я прекрасно видела, как она постоянно клеилась к Энзо, кокетничала и всячески пыталась свести его с ума. Я знала, что должна контролировать свои эмоции, особенно ревность, но это оказалось невыносимо тяжело — не иметь возможности заявить права на мужчину, который уже стал частью моей души. Приходилось сдерживаться, глотать обидные слова и делать вид, что ничего не происходит.
С мамой я тоже старалась не пересекаться, да и она, казалось, намеренно избегала меня. Энзо всё так же жил в отеле, домой не возвращался, и это приводило мою мать в состояние тихого бешенства — я видела это по её дёргающимся движениям, напряжённой линии плеч и тому, как она бросала телефон после очередного неотвеченного звонка.
В один из вечеров, когда я была у Энзо в отеле, лёжа в его объятиях после очередного головокружительного раунда любви, он рассказал мне, что мать приходила к нему на работу. В его глазах мелькнуло раздражение, когда он описывал, как она пыталась устроить сцену прямо в офисе.
Слушая его, я почувствовала, как к горлу подкатывает горький ком стыда. «Я самая худшая дочь в мире», — эта мысль начала преследовать меня всё чаще. Моя мать изо всех сил пыталась сохранить брак, не понимая, что настоящая проблема — её собственная дочь, которая увела у неё мужчина. Предательница. Змея на груди.
Энзо, словно читая мои мысли, приподнял мой подбородок и заставил посмотреть ему в глаза:
— Не вини себя, — его голос был мягким, но настойчивым. — Между нами с твоей матерью уже давно ничего не было. Это брак по расчёту, который изжил себя.
— Но что, если бы я не появилась в твоей жизни? — прошептала я, борясь с подступающими слезами. — Может, ваши отношения были бы в порядке?
Он покачал головой, его взгляд стал серьёзным и пронзительным.
— Нет. Ты не причина наших проблем — ты причина того, что я наконец решил их решать. Большая разница.
И хотя эти слова принесли некоторое облегчение, я всё равно с нарастающим волнением ждала, когда Энзо наконец поговорит с мамой. Он сказал, что готовит бумаги о разводе, и на это нужно время. Но каждый день ожидания был как хождение по минному полю — я постоянно боялась, что правда раскроется раньше, чем мы будем к этому готовы.
Несмотря на все риски, мы продолжали тайком встречаться. Чаще всего виделись на объекте, почти каждый день находя минутку, чтобы остаться наедине. Мы продолжали безудержно заниматься любовью при каждом удобном случае — на работе в какой-нибудь пустой аудитории, в его машине, когда он забирал меня после колледжа. По кампусу уже начали ходить смутные слухи, хотя никто не осмеливался сказать что-то конкретное — всё-таки Энзо официально был моим отчимом, и многие не могли даже представить, что между нами происходит.
В один из дней, вернувшись домой, я зашла в свою комнату и застыла на пороге. На моей кровати, вальяжно раскинувшись, лежал Диего. А в его руках было то, что я так плохо спрятала — портрет Энзо.
На портрете Энзо был изображён с таким интимным знанием каждой черты его лица, что даже слепой понял бы — художник влюблён в свою модель.
Мои руки мгновенно вспотели, а сердце подскочило к горлу. Я быстро закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, словно пытаясь забаррикадироваться от неизбежного разговора.
— Что ты делаешь в моей комнате? — мой голос звучал выше обычного, выдавая панику, которую я пыталась скрыть.
Диего медленно сел на кровати, всё ещё держа портрет. Его взгляд скользил по рисунку с какой-то странной задумчивостью.
— Интересно получается, — протянул он, не отвечая на мой вопрос. — Ты не ночуешь дома, мой отец не возвращается к твоей матери… А тут ещё и такой интересный портрет.
— Это для проекта в колледже, — выпалила я, делая шаг вперёд и протягивая руку. — Отдай немедленно. Ты не имеешь права копаться в моих вещах!
Он не спешил отдавать рисунок, продолжая его изучать с преувеличенным вниманием.
— Знаешь, для учебного проекта слишком… личный взгляд, — его голос стал тише, с нотками подозрительности. — Так рисуют только тех, кого хорошо знают. Очень хорошо.
Мои щеки вспыхнули, но я решила идти в наступление.
— Что ты хочешь сказать? Выражайся яснее или убирайся из моей комнаты!
Диего поднял на меня глаза.
— Просто всё это выглядит странно, не находишь?
— И какие же выводы ты сделал, детектив? — я скрестила руки на груди, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
— Я не делаю выводов, — он поднялся с кровати и шагнул ко мне. — Просто констатирую факты. И факты эти… скажем так, наводят на размышления.
Его взгляд был слишком проницательным, словно он видел меня насквозь. Паника начала подниматься внутри меня волной — что если он действительно догадался? Что если расскажет матери? Или того хуже — решит использовать это знание против нас с Энзо?
— Тебе не кажется, что ты лезешь не в своё дело? — я попыталась говорить холодно, но голос предательски дрогнул.
— Это касается моего отца, — он пожал плечами с наигранным безразличием. — Значит, и меня тоже. Не думаешь, что эти… ночные исчезновения могут привести к чему-то, о чём ты потом пожалеешь?
Это было уже слишком близко к истине. Мой страх начал превращаться в гнев.
— С каких пор тебя волнует благополучие этой семьи? — огрызнулась я. — Ты сам едва появляешься дома. И уж точно не лезешь в дела отца.
— Может, я просто не хочу, чтобы кто-то разрушил то, что ещё можно спасти, — его тон стал неожиданно серьёзным. — Ты ведь понимаешь, что играешь с огнём? Некоторые вещи лучше не начинать вовсе.
Моё сердце пропустило удар. О чём он говорит? Неужели он действительно знает? Или просто пытается выудить информацию, бросая наугад намёки?
— Я не понимаю, о чём ты, — солгала я, отступая на шаг. — И мне всё равно. Убирайся из моей комнаты!
Диего вздохнул и бросил портрет на кровать.
— Знаешь, иногда то, что кажется большой любовью, на самом деле просто большая ошибка.
— Ты ничего не знаешь! — вспыхнула я, не в силах больше сдерживаться. — Абсолютно ничего! Так что не смей судить о том, чего не понимаешь!
— Я достаточно вижу, — он направился к двери, но остановился рядом со мной. — И мне не нравится то, что я вижу. Подумай хорошенько, прежде чем продолжать… что бы ты там ни делала.
С этими словами он вышел, оставив меня дрожащей от ярости и страха. Как только дверь за ним закрылась, я опустилась на кровать, ощущая, как паника охватывает меня. Что он имел в виду? Насколько много он на самом деле знает? И что он собирается делать с этими подозрениями?
Дрожащими руками я схватила телефон и написала Энзо.
«Диего приходил. Он ничего не сказал прямо, но, кажется, догадывается о нас.»
Ответ пришёл почти мгновенно.
«Успокойся. Я сегодня уже поговорю с твоей матерью. Всё будет хорошо. Доверься мне».
От этой новости мои колени затряслись ещё сильнее. Я боялась реакции матери, зная её характер. Это будет не просто скандал — это будет ядерный взрыв, который уничтожит всё на своём пути. Но я также доверяла Энзо. Он был взрослым, уверенным в себе мужчиной, который знал, как справляться с трудными ситуациями. Если кто-то и мог пережить гнев моей матери, то только он.
«Я должна ему довериться», — повторяла я себе как мантру, сворачиваясь калачиком на кровати. Но липкий страх не отпускал, и я не могла избавиться от мысли, что наша сказка вот-вот превратится в кошмар.
Оставшись ночевать в доме Энзо, я и не подозревала о надвигающейся буре, что вот-вот разрушит хрупкое равновесие нашей жизни. Я сидела перед зеркалом в гостевой спальне, расчесывая свои длинные вьющиеся светлые волосы и думала о том, как быстро изменилась моя жизнь.