Но мои размышления прервал резкий хлопок входной двери, затем — звук быстрых, тяжелых шагов, поднимающихся по лестнице. Сердце болезненно сжалось, когда по коридору разнесся пронзительный, искаженный яростью голос.
— Где эта тварь?!
Моя мать. Я узнала бы ее голос из тысячи — особенно когда он звучал так, словно она готова была убивать.
Глава 28
Не успела я отложить расческу, как дверь в комнату распахнулась с такой силой, что задребезжали стекла в окнах. В проеме стояла мать — ее когда-то идеально уложенные волосы растрепались, карие глаза горели безумным огнем, а на шее и запястьях привычно блестело золото ее многочисленных украшений.
— Ах ты сука малолетняя! — выдохнула она, бросаясь на меня с такой яростью, что я не успела даже подняться со стула.
Ее пальцы с длинными, идеально наманикюренными ногтями вцепились в мои волосы, рванули с такой силой, что из глаз брызнули слезы. Я инстинктивно схватила ее за запястья, чувствуя, как холодный металл браслетов врезается в ладони.
— Мама, прекрати! Ты с ума сошла?! — мой голос сорвался на крик, когда она снова дернула меня за волосы.
— Я сошла с ума?! — ее голос поднялся до визга, лицо исказилось до неузнаваемости. — Это я сошла с ума?! Шлюха! Моя собственная дочь!
Она потянула меня за волосы, заставляя пригнуться, и поволокла к двери. Запах ее дорогих духов, смешанный с алкоголем, ударил в ноздри.
— Отпусти! Ты делаешь мне больно! — я пыталась вырваться, но хватка у матери была железной. Золотые кольца впивались в мою кожу, оставляя болезненные следы.
В голове пульсировала одна мысль — Энзо все-таки решился. Он сказал ей о разводе. Но где он сам? Почему позволил ей приехать сюда в таком состоянии?
— Мама успокойся! — кричала я, когда мы с грохотом спускались по лестнице.
— Заткнись! — она толкнула меня в спину с такой силой, что я не удержалась на ногах и рухнула на пол гостиной, едва успев выставить руки, чтобы не разбить лицо. Запястье пронзила острая боль, перед глазами заплясали черные точки.
Ракель нависла надо мной, тяжело дыша. В свете хрустальной люстры ее массивные золотые серьги отбрасывали зловещие блики на стены.
— Ты! — она указала на меня дрожащим пальцем, на котором сверкало обручальное кольцо — символ брака, который она только что узнала, был разрушен. — Ты разрушила всё! Неблагодарная дрянь! Я пустила тебя в свой дом, в свою жизнь, а ты…
Ее лицо исказилось так, что я едва узнавала в этой фурии женщину, которая называла себя моей матерью. Золотое колье на ее шее подрагивало в такт прерывистому дыханию.
— Я должна была оставить тебя там, где нашла! — выплюнула она, и эти слова ударили больнее, чем могли бы ударить ее руки. — Я жалею, что родила тебя! Каждый божий день жалею!
Что-то внутри меня сломалось. Годы обид, непонимания, ревности к ее бесконечным мужчинам — все это вскипело, превращаясь в яд, который вырвался наружу.
— А ты не смей называть себя матерью! — я поднялась на ноги, чувствуя, как гнев придает мне сил. — Где ты была все эти годы, пока я росла? В постелях своих мужиков? Ты меня бросала с каждым новым ухажером! А теперь, что, мамочка, неприятно, когда твое забирают? Прочувствуй наконец, каково это!
Я видела, как каждое мое слово било по ней. Мне не нужно было прибегать к физическому насилию — я знала, куда бить словами. Я не испытывала и половины той ненависти, что демонстрировала, но остановиться уже не могла.
— Ты никогда не любила Энзо, — продолжала я, наступая на нее. — Он был просто еще одним трофеем, очередным богатым мужчиной в твоей коллекции. Посмотри правде в глаза — тебя интересовали только его деньги и статус. Я права?
Ее рука метнулась к моему лицу — пощечина была такой силы, что у меня перехватило дыхание. Я почувствовала металлический привкус крови во рту. А потом она бросилась на меня, как разъяренная тигрица, и мы обе рухнули на журнальный столик, который с треском развалился под нашим весом.
— Я тебя убью! — хрипела она, снова вцепившись в мои волосы. Ее золотые браслеты звенели, царапая мне кожу.
— Что здесь, черт возьми, происходит?!
В дверях гостиной стоял Диего — растерянный, с взъерошенными темными волосами, как у отца. Его карие глаза расширились от шока при виде этой сцены.
— Ракель, успокойся! Хватит! Что вы творите?! — он бросился к нам, обхватывая маму за плечи и оттаскивая от меня.
— Отпусти меня! — она вырывалась из его рук с неожиданной для ее комплекции силой. — Эта шлюха спит с твоим отцом! Твоя сводная сестрица раздвигает ноги перед твоим отцом!
Я увидела, как изменилось лицо Диего. Его смуглая кожа побледнела, а в глазах промелькнуло осознание, что его подозрения оказались верны. Теперь же в его глазах читалось отвращение, смешанное с болью предательства.
— Это правда? — спросил он, продолжая удерживать мою мать, но глядя на меня с таким презрением, что захотелось провалиться сквозь землю.
Я не успела ответить. Входная дверь распахнулась, и в комнату влетел Энзо — его обычно уложенные волосы растрепались, на щеках проступила щетина, серые глаза потемнели от тревоги. Оценив ситуацию за доли секунды, он бросился ко мне, заслоняя своим крепким телом, когда Ракель снова рванулась в мою сторону.
— Грязная, мерзкая девка! — кричала она, пытаясь дотянуться до меня через плечо Энзо. Ее золотые украшения сверкали в свете люстры, словно оружие. — Я тебя из-под земли достану! Ты уничтожила всё!
Я стояла, дрожа всем телом, чувствуя, как саднит разбитая губа и ноет вывернутое запястье. Мои длинные светлые волосы были растрепаны, белая футболка порвана на плече, на щеке наливался синяк от удара. Но физическая боль казалась ничем по сравнению с той бурей эмоций, что бушевала внутри.
— Ракель, хватит! — голос Энзо звучал твердо, но я чувствовала, как напряжено его тело. — Ты себя не контролируешь. Успокойся. Мы можем поговорить, как взрослые люди.
— Я вас уничтожу! — выплюнула мать, перестав вырываться из рук Диего, но продолжая сверлить нас взглядом, полным такой ненависти, что воздух, казалось, потрескивал от напряжения. — Ты еще пожалеешь о своем выборе, Энзо. Я заберу у тебя всё. Всё! Ты думаешь, она стоит того? Эта девчонка стоит того, чтобы потерять всё, что ты создавал годами?
— Пойдем, — Энзо развернулся ко мне, взял за руку и потянул к выходу, игнорируя крики Ракель за спиной.
Диего смотрел на нас с таким выражением лица, словно не узнавал собственного отца. Тем не менее, он продолжал удерживать Ракель, давая нам возможность уйти.
Всё происходило как в кошмарном сне — мы выскочили из дома, Энзо практически запихнул меня в машину, обежал капот и рухнул на водительское сиденье.
Я сидела, обхватив себя руками, пытаясь унять дрожь. Адреналин бушевал в крови, перед глазами все еще стояло искаженное ненавистью лицо матери и потрясенный взгляд Диего.
Наконец, мотор заурчал, и мы сорвались с места, покрышки взвизгнули на гравии подъездной дорожки.
— Где ты был, Энзо?! — я повернулась к нему, чувствуя, как внутри поднимается волна гнева, смешанного со страхом. — Ты знал, как она отреагирует! Почему не защитил меня?!
— Я не думал, что она сразу поедет к тебе! — Энзо крепче стиснул руль, его профиль в свете уличных фонарей казался высеченным из камня. — Господи, Лара, я не ожидал, что она способна на такое. Она всегда была эмоциональной, но это… это уже за гранью.
— За гранью?! — я истерически рассмеялась, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы. — Она пыталась убить меня! А ты… ты просто бросил меня там! Один на один с ней!
— Я не бросал тебя! — он резко затормозил на светофоре, и нас обоих бросило вперед. — Я приехал, как только понял, куда она направилась! Лара, послушай… — он протянул руку, пытаясь коснуться моего лица, но я отпрянула.