Его искренность застала меня врасплох. Раньше Диего казался поверхностным, избалованным богатым мальчиком, думающим только о вечеринках и девушках. Сейчас передо мной стоял взрослый мужчина, с глубиной и сложностью, которых я не замечала.
— Я собираюсь разобраться с матерью, — сказала я, глядя ему прямо в глаза.
— Я помогу, — просто ответил он, и в этом обещании было что-то, заставившее меня поверить ему безоговорочно.
Мы поднялись по обшарпанной лестнице, и я почувствовала странное ощущение дежавю. Словно часть меня никогда не покидала этот дом с его запахом готовки и дешевого моющего средства.
Я постучала в дверь напротив нашей бывшей квартиры. Не с первого раза, но она открылась, и я увидела донью Эсперансу — пожилую женщину с добрыми глазами, которая часто присматривала за мной, когда мама задерживалась допоздна.
Время не пощадило ее — новые морщины прорезали лицо, волосы стали совсем седыми, а плечи сгорбились сильнее, чем я помнила. Но глаза — те же, теплые и внимательные.
— Лара? — изумление на ее лице сменилось радостью. — Диос мио, как же ты выросла, девочка! Настоящая красавица!
— Донья Эсперанса, — я не смогла сдержать улыбку. — Как же я рада вас видеть.
— Заходите, заходите. — она отступила, пропуская нас в квартиру. — Ты и твой… друг?
— Диего, — представился он, демонстрируя те безупречные манеры, которым учат в дорогих частных школах.
Донья Эсперанса окинула его оценивающим взглядом, в котором читалось одобрение пополам с подозрением, и повела нас на кухню — сердце своего дома.
Ничего не изменилось — те же кружевные салфетки, та же коллекция фарфоровых статуэток, тот же уютный запах корицы и ванили. Она усадила нас за стол и засуетилась, готовя чай и доставая печенье.
— Как ты живешь, девочка моя? — спросила она, расставляя чашки.
— Сложно все, — я вздохнула, обхватывая ладонями горячую чашку. — Дело касается моей матери.
Лицо доньи Эсперансы изменилось, будто тень пробежала по нему.
— И что на этот раз Ракель натворила? — в ее голосе слышалась усталая обреченность человека, который ничему уже не удивляется.
— Что вы имеете в виду? — я подалась вперед, чувствуя, как Диего напрягся рядом со мной.
Донья Эсперанса помолчала, словно взвешивая, стоит ли говорить. Потом решительно отставила чашку и посмотрела мне прямо в глаза.
— Милая, в нашем районе твою мать знали как… — она замялась, — как женщину особого склада. Ракель всегда получала то, что хотела, любыми средствами. Особенно если речь шла о мужчинах.
Я почувствовала, как Диего накрыл мою руку своей — жест поддержки, который казался таким естественным, что я даже не отстранилась.
— Твоя мать… — продолжала донья Эсперанса. — Имела особый талант. Она находила мужчин с деньгами и положением, и делала все, чтобы привязать их к себе. Иногда это были свободные мужчины, но чаще… — она покачала головой. — Чаще у них уже были семьи.
— Я была слишком маленькой, чтобы понимать, — прошептала я.
— Конечно, детка. Но скандалы случались регулярно. Жены приходили к вашей двери, кричали, плакали… Но Ракель всегда выходила сухой из воды.
Донья Эсперанса замолчала, явно колеблясь, стоит ли продолжать. Ее взгляд скользнул по моему лицу, потом по лицу Диего, и она, видимо, приняла решение.
— Есть кое-что, о чем ты должна знать, Лара, — наконец сказала она. — Твоя мать… она всегда знала, чего хочет, и как этого добиться. И когда она встретила этого богатого человека, за которого вышла замуж… Это не было случайностью.
Глава 30
Мое сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Я почувствовала, как пальцы Диего сжали мою руку крепче — молчаливое обещание поддержки перед лицом того, что я сейчас услышу.
Она колебалась, теребя кружевную салфетку.
— Что вы имеете в виду? — спросил Диего, впервые вмешавшись в разговор.
Донья Эсперанса посмотрела на него долгим взглядом, затем снова на меня.
— Ракель выслеживала его. Я точно знаю, потому что она хвасталась этим своей подруге Лоле, которая жила этажом выше. Она узнала, что он вдовец с сыном, что у него успешный бизнес. Она изучила его привычки, его расписание. И потом “случайно” столкнулась с ним на том благотворительном вечере.
Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Диего рядом напрягся.
— А потом, когда она объявила о беременности… — донья Эсперанса покачала головой. — Лола рассказывала, что Ракель смеялась, говорила, что это самый простой способ заставить мужчину жениться.
— Но… — я запнулась. — Она сказала, что её беременность замерла.
— Лара, — донья Эсперанса накрыла мою руку своей морщинистой ладонью. — Не было никакой беременности. Была только ложь, чтобы заставить его жениться как можно скорее.
Я услышала, как Диего резко выдохнул.
— Вы в этом уверены? — пробормотала я.
— Да, потому что знаю, что Лола работала в той клинике, где Ракель якобы наблюдалась. Она знала врача, который подтвердил “беременность”. Доктор Мендес — он тогда сильно нуждался в деньгах из-за проблем с азартными играми. И Ракель ему заплатила.
Мы с Диего переглянулись. Все становилось на свои места. Оставалось только найти доказательства и прижать мою мать к стенке.
— Этот доктор Мендес… — начал Диего.
— Он все еще практикует, насколько я знаю, — кивнула донья Эсперанса. — В частной клинике “Ла Салуд” на северной окраине города.
Если быть честной с самой собой, я еще тогда заподозрила неладное с этой беременностью, когда Энзо впервые рассказал мне об этом. Мама не выглядела убитой горем, когда знакомила меня с ним. Не было в ней следа женщины, потерявшей ребенка. Конечно, все переживают такие потери по-разному, но какой-то отпечаток это должно было оставить.
Выйдя из квартиры доньи Эсперансы, мы с Диего сразу вбили название клиники в навигатор. Его автомобиль мягко скользил по улицам Марбелья, а я чувствовала, как внутри нарастает странное возбуждение — будто кто-то постепенно повышал напряжение в электрической сети моего тела.
Клиника “Ла Салуд” оказалась современным зданием из стекла и бетона, окруженным ухоженным садом с фонтаном в виде обнаженной женщины, держащей на руках младенца. Мрамор и хром, приглушенное освещение и дизайнерская мебель — всё кричало о статусе и деньгах. На стенах висели дипломы врачей в дорогих рамах и абстрактные картины в пастельных тонах, создающие атмосферу покоя.
Миниатюрная блондинка за стойкой ресепшена оглядела нас с вежливым любопытством. Ее идеальный макияж и безукоризненная улыбка казались нарисованными.
— Мы хотели бы поговорить с доктором Мендесом. — сказал Диего, облокотившись на стойку.
— У него сейчас прием, — ответила девушка, сверившись с экраном компьютера. — Но, если вы подождете около двадцати минут, он освободится.
Мы сели в удобные кожаные кресла в углу холла. Диего нервно барабанил пальцами по подлокотнику.
— Твоя мать не промах, — хмыкнул он, понизив голос. — С такими махинациями, она легко могла бы сделать карьеру в преступном мире.
— У нее бы все получилось, если бы не я, — я покачала головой, сама удивляясь, насколько спокойно говорю о предательстве собственной матери.
Диего вдруг посмотрел на меня с каким-то странным выражением лица.
— Знаешь, мне все-таки интересно… ты и мой отец… между вами прям любовь, любовь?
Я отвернулась, глядя на журнальный столик с идеально разложенными глянцевыми журналами.
— Я не хочу об этом говорить.
— Ладно, — он криво усмехнулся. — Но мне что, теперь придется называть тебя мамочкой?