В том, что он говорил, было предостаточно несообразностей, но глядя на О'Брайена, такого массивного, непоколебимого, полного непробиваемого, почти идиотского оптимизма, Дьюит попытался взглянуть его глазами на жителей Килдара, на которых могло пасть подозрение. И почувствовал, что инспектор прав. Здесь непригодна классическая криминалистика крупных городов. Ее методами не добьешься признания ни от могильщика с букетом роз, ни от шорника Джойса, ни от миссис Скрогг, ни даже от Финнигана. Многовековая война с англичанами дала свои плоды, и большинство ирландцев охраняет свой клан, и никакое следствие не заставит их заговорить — они будут глухи и немы.
Но Дьюит не выдал себя ничем, оставив все эти соображения при себе. Вслух он сказал:
— Весьма возможно, что комиссар полиции из Дрогхеда тоже не сразу выявит виновного. Но в одном вы можете быть твердо уверены, О'Брайен: после его возвращения в Дрогхед вы уже недолго останетесь инспектором в Килдаре. Ну а как это отразится на вашей пенсии, вы легко подсчитаете сами на краешке газетной полосы.
— Если уж вы так со мной откровенны, — О'Брайен сиял от доброго расположения, — то я отвечу вам тем же. Можно долго рассуждать о том, что общество во многом выиграет, если какого-то пьянчужку навечно упрятать в исправительный дом. Можно также поспорить, виноват ли преступник перед обществом или общество перед ним. Для Килдара эти философские диспуты не играют роли, как и для меня не играет роли, что думают обо мне в Дрогхеде или в Дублине. Если меня отправят на пенсию, то я все равно останусь на виду. Вместе с нашим мэром, нашим уважаемым пастором и несколькими другими почетными гражданами я всегда готов содействовать советом, деньгами и делом возрождению нашего города. Мы все заинтересованы в том, чтобы Килдар проснулся наконец от многовекового сна, в который он погружен, как спящая красавица. Это древний городок, его окружают великолепные пастбища и зеленые луга, а побережье такое, что могла бы позавидовать любая Ривьера. Вот мы и решили, что лучшего места для отдыха не найти, особенно если человек ищет тишины и уединения.
Дьюит согласно кивнул.
— Понимаю. И на таком курорте, где царят тишина и покой, не должны происходить убийства. А то Килдар потеряет свою бесценную репутацию, не успев ее приобрести.
— Вы великолепно выразили свою мысль, — сказал О'Брайен, весь сияя от благорасположения.
— Тогда я добавлю еще кое-что, — продолжал Дьюит. — Что вы собираетесь предпринять, если убийца — а он сейчас свободно разгуливает по вашему безупречному Килдару среди безупречных жителей — не остановится, убрав вторую дочь достопочтенной миссис Скрогг, а будет добиваться выполнения всего плана, чтобы вам пришлось доставать лед и для третьей дочери — Гилен?
— Это вы великолепно сказали, — похвалил О'Брайен. — Можно даже подумать, что вы собираетесь конкурировать с нашим городским поэтом Эррисом. Но ваш вопрос вполне уместен. Допустим, что убийца разгуливает на свободе, и предположим, что он по каким-то причинам поставил себе целью угробить всех трех дочерей Скрогга. Примем все это как установленный факт. Но даже если это так, нам все равно незачем ломать себе голову. Почему? Да потому, что Гилен, за которой он должен теперь охотиться, уехала отсюда. Она в Дублине, собирается там учиться. До сих пор она не могла себе этого позволить, так как старик ни за что не хотел отпускать от себя любимую дочь. Сколько было из-за этого скандалов! Зато теперь она надеется стать доктором философии, честолюбия у нее предостаточно…
Беседу прервал сержант, который принес телеграмму. О'Брайен начал ее читать, и его рыхлое лицо окаменело, как жир от холодной воды. Телеграмма была адресована Лайне. Гилен сообщала сестре, что потрясена смертью Энн и приедет завтра утром.
— Да, это меняет дело. — О'Брайен почесал в затылке. — Теперь нам придется поработать с двойным усердием.
Дьюит исподволь наблюдал за ним. Он убедился, что дурацкая манера поведения была напоказ, но зачем? Может быть, паясничанье инспектора скрывало страх за собственную жизнь? Знал ли инспектор, кто убийца? Боялся ли, что его уберут как лишнего свидетеля? Или опасался, что обнаружатся какие-то стародавние грехи? Слишком хорошо знал Дьюит, что утверждение о неизбежности кары за преступление — только легенда для поддержания авторитета полиции. Фактически в Ирландии оставались нераскрытыми около четверти тяжких преступлений. И точно так же останется нераскрытым и убийство обеих сестер, если он, Дьюит, не нападет на след, наводящий на правильный ход расследования.