— Приятно! С таким заданием, как у меня?
Он, конечно, немного переборщил. Но если старый кладбищенский вор — жизнерадостный чудак, как сказал Дьюит, то это не так уж скверно, рассудила мисс Айнс. Обвинения против Гилен оказались не такими уж неопровержимыми, а поэтому настроение Айнс несколько исправилось. Она догадывалась, что происходит у Дьюита с Гилен, а за Дьюита она готова была бы броситься даже в огонь.
Глава шестнадцатая
На следующий день у Дьюита снова были дела в Дублине. Вернувшись, он застал Гилен молчаливой и подавленной. Она лежала на диване в своей комнате и читала. Когда он сел рядом, она сухо и коротко отвечала на его вопросы, а потом поднялась и заговорила чуть не со злобой:
— Я себя ненавижу. Как я могла сделать такую глупость и увлечься! Ты подозреваешь меня в убийствах, обвиняешь в чванстве, а я… я влюбилась в тебя, невзирая на это. Мы, женщины, эмоциональны и бестолковы. Достаточно провести ночь в постели с мужчиной, и мы начинаем сами себя обманывать, и все то, что мы еще вчера воспринимали здраво и разумно, за ночь приобретает другое значение. Да, Патрик, я ненавижу себя, я всегда терпеть не могла приступов сентиментальности.
— Мне снова нужно идти. — Дьюит переоделся. — Через час-другой я вернусь, а ты будешь ждать меня, как верная жена, и приготовишь нагретые тапочки, как символ душевной близости. Но очень тебя прошу, не поддавайся своим романтическим наклонностям и не разжигай огонь в камине. На улице тепло, и мы здесь задохнемся от жары.
— Но вчера ты жаловался, что тебе холодно.
— Если снова придут мастера-ремонтники, — это Дьюит произнес, стоя к ней спиной, — попроси их сделать в некоторых комнатах газовые камины. Они довольно красивы, и не надо сидеть в жилетке, когда настроен романтически.
Он услышал, как резко скрипнула пружина дивана. Гилен вскочила и босиком подошла к нему.
— Почему ты так говоришь? На что намекаешь?
— Как это — намекаю?
— Не ври, пожалуйста. — Ее лицо исказилось. — Зачем ты мне врешь? Ты не просто подозреваешь меня, ты уверен, что я участвовала в преступлении. И ты переспал со мной только для того, чтобы побольше выведать, чтобы я позабыла об осторожности в твоих объятиях и рассказала то, о чем никогда не стала бы говорить. Если это так, Патрик, то ты — негодяй, самый подлый негодяй!
Ее волнение и гнев были столь сильны, что Дьюит поразился — он никак не мог предположить в ней такой темперамент.
Она призналась, что у нее уже не раз были любовники и что Финниган у нее не первый, но все эти связи ее глубоко не задевали. Она говорила об этом с такой искренностью, что Дьюит не мог заподозрить притворства. Но откуда такой взрыв чувств? Или она боится роковой неизбежности?
— Один из моих людей доложил мне о твоем разговоре с электриком, когда ты собиралась убрать из стен линию газового освещения. И что Лайна не хотела устанавливать в своей комнате газовый камин. А теперь объясни мне, что тебя так взволновало, что за всем этим кроется?
— Ничего за этим не кроется! — почти истерически выкрикнула она. — Мама, я и Лайна, мы вместе говорили о том, что в самых дорогих комнатах надо сделать газовые камины, а Лайна предложила использовать для этого старую проводку газового освещения. Но когда мы получили предварительную смету, она сказала, что это слишком дорогая затея, и мы от нее отказались.
— Знал ли еще кто-нибудь об этом разговоре?
— Мама, конечно, — тихо сказала Гилен уже спокойнее. — Беги скорее к ней и спроси, ты же все равно не веришь ни одному моему слову.
— Эррис у себя? — спросил Дьюит..
— Не знаю. Мне нет дела до Эрриса. Сейчас возьму чемодан и уеду из Килдара. Я по горло сыта сплетнями в этой гнилой дыре.
— Разумеется, можешь упаковать вещи и, если хочешь, взять билет на самолет хоть до Кейптауна. Но не думаю, что тебе удастся далеко улететь. Тебя схватят уже в аэропорту и сразу посадят в камеру предварительного заключения.
Гилен была убита его словами. Она прижала кулаки ко рту, но не смогла сдержать рыданий.
— Но я не убивала, я же, правда, не убивала! Нельзя же преследовать меня всю жизнь и угрожать тюрьмой.
В ее глазах застыл страх, ужас перед тем, что ей грозило, сознание того, что она стоит на краю пропасти и бессильна что-либо сделать. Ей было жутко от мысли, что нужен только маленький толчок, и она упадет.
— Я поеду к твоей матери, — сказал Дьюит, — и встречусь там с О'Брайеном. Только поговорив с ним, я смогу сказать тебе, как обстоят дела. А до тех пор ты должна взять себя в руки, сжать зубы и не сходить с ума. Любая твоя попытка выехать из Килдара будет истолкована как бегство, и, когда дойдет до суда, твой защитник будет в очень невыгодном положении.