— Пока он не выложит завещание, я бы, Алиса, на твоем месте не стала вообще с ним разговаривать, — посоветовала миссис Хейкет.
— Так вы таким образом утверждаете, что Гилен убила своих сестер? — продолжал как ни в чем не бывало Дьюит, обращаясь к Джойсу. — Прекрасно! Но как же она сумела войти в дом? Ведь вы должны были об этом подумать.
— Не имею понятия, — неохотно процедил Джойс.
— А вы, миссис Скрогг? — спросил Дьюит. — Известен ли вам способ незаметно проникнуть в дом? Или вам, миссис Хейкет?
Обе дамы молча пожали плечами. О'Брайен с удовольствием посасывал сигару.
— Что я вам говорил? Здесь у вас ничего не получится с вашей системой доказательств. Ответы, которые вы сейчас услышали, прекрасно иллюстрируют это. Любой из присутствующих прекрасно знает, что есть способ войти а дом, не пользуясь парадной дверью. Я имею в виду старый потайной ход. Но вы можете выспрашивать, например, нашего милого Джойса вплоть до второго пришествия и ничего не услышите. Не правда ли, старый проповедник?
Джойс, присмиревший, как овца, замотал головой.
— Я вообще больше ничего не скажу. Только если меня вызовут в суд, заставят принести присягу и начнут задавать вопросы.
— Именно так, — подтвердила миссис Хейкет. — В конце концов речь идет не только о деньгах, но и о двух убийствах.
— Каждый из нас, включая меня, знал о потайном ходе. И каждый из нас так или иначе заинтересован в наследстве, а значит, каждый из нас мог бы оказаться убийцей, — удовлетворенно подытожил О'Брайен. — И если вы пришли, чтобы в этом убедиться, то могли бы не тратить время на такую длинную дорогу. Ламерт, почтенный директор нашего краеведческого музея, уже много лет назад раскрыл эту тайну.
Дьюит понял, что О'Брайен разгадал его планы, и он провалился по этому пункту. Он встал и небрежно проговорил:
— Ладно, оставим это суду, пусть они разбираются, имеет ли потайной ход отношение к убийствам. Все это не относится к вопросу о завещании. Оно найдется и будет признано правомочным, в этом нет ни малейшего сомнения.
— Как я уже сказала, мой муж составлял множество завещаний, — продолжала настаивать миссис Скрогг с непоколебимым упрямством.
— Сам по себе этот факт еще ничего не значит, — осадил ее О'Брайен. — Если его постфактум не признают сумасшедшим, Гилен получит после суда все имущество по праву.
— Но такое право будет взывающим к небесам попранием истинных прав, — резко заметила Хейкет.
— Однако небеса обычно совершенно равнодушны к людским междоусобицам, — вставил Джойс.
О'Брайен был совершенно прав. Невозможно было разобраться, что именно скрывал каждый из присутствующих. Важно было только одно: чтобы каждый из них поверил, что Гилен найдет завещание и будет настаивать на своих правах. Дьюит считал, что ему удалось утвердить их в этой мысли. Он уже хотел уйти, когда нечаянно взглянул на тумбочку около кровати. На стекле лежал молитвенник с выдавленным на обложке крестом, несколько упаковок с лекарствами, будильник и настольная лампа. Рядом с ней была фотография в рамочке с траурной каймой.
Дьюит уже видел эту семейную фотографию. На ней были запечатлены жизнерадостный довольный собой Скрогг, его маленькая скрюченная озлобленная жена, одетая в черное, и три дочери с более или менее искусственными улыбками на лицах: Энн, Лайна и Гилен. Такая фотография есть почти в каждой семье, но тот факт, что миссис Скрогг поставила ее в траурной рамке, да еще у своего изголовья, неожиданно доказало Дьюиту, как лицемерна она и ее доверенные лица. Она всей душой ненавидела покойного мужа, ненавидела дочерей, которые ее терпеть не могли, и все же выставила на всеобщее обозрение эту фотографию, чтобы показать, как дороги ей семейные узы.
Дьюиту в голову пришла новая мысль. Он знал, что миссис Скрогг не захочет подать ему руку, но именно поэтому он шагнул к постели и протянул руку для прощания. Она не заметила протянутой руки, но он успел за это время как бы нечаянно толкнуть носком ботинка дверцу тумбочки, чтобы она раскрылась. Увидев находящийся там ночной сосуд, он понял, что не ошибся. Бормоча извинения и притворяясь весьма сконфуженным, он вышел. Но не дойдя до лестницы, услышал за спиной шаркающие шаги О'Брайена.