С глубоким гортанным воплем Эррис с трудом пришел в себя. В первые секунды он не мог понять, где находится. Он вскочил, зацепился за ножку стола и грохнулся во весь рост. Его комната была полна удушливого дыма. Взглянув в окно, он увидел, что большая часть гостиницы уже пылает. Ночной мрак уступил место огненному зареву. Дым ел глаза, Эррис долго не мог найти дверь. Наконец, шатаясь, он выбрался в коридор. Инстинкт самосохранения, не требующий рассуждений, гнал его из дома. Но вдруг его пронзила мысль о Гилен. Полузадохнувшийся и полуслепой, он добрался до лестницы, чтобы подойти к ее комнате. Внизу дым был еще гуще. За углом пылал огонь. Жара стала невыносимой, слышался треск, а затем грохот рушившихся балок…
Его охватило желание скорее вырваться из пылающей западни, но снова удержала мысль о Гилен. Полуживой, он подполз к двери, нащупал и нажал ручку, но дверь была заперта. Он начал стучать кулаками, как бешеный, диким голосом звал Гилен, но дверь не открывалась. Отойдя на несколько шагов, он нашел стул и попытался выбить дверь стулом, но тщетно — доски не поддавались. Что было после, он уже не мог вспомнить. Он ударился головой о какой-то столб, в нос ему проник отвратительный запах керосина, потом вспыхнуло пламя.
Мысль, что все кончено, пронзила его сознание, он снова упал, но кто-то схватил его и выволок из горящего дома. Когда Эррис пришел в себя, он лежал на одеяле в ста шагах от дома. Языки пламени полыхали на фоне ночного неба, штормовой ветер сдувал их то в одну, то в другую сторону. Взад и вперед бегали какие-то люди, были слышны крики и команды. Пожарные пытались загасить пламя смехотворно тонкой струей из шланга, но не смогли даже сбить его. Какие-то черные тени, напоминавшие ночных птиц, метались над пожаром. Так и не поняв, что это, Эррис опять потерял сознание.
Снова придя в себя, он обнаружил, что все так же лежит на земле, но кто-то накрыл его одеялом и даже что-то подсунул под голову. Уже светало, и пламя улеглось. На месте гостиницы высились закопченные руины. С моря наползал туман, и всюду пахло гарью.
Эррис сбросил одеяло и попытался встать. Как ни странно, ничего не болело, двигаться было легко, ожоги были совсем незначительные, только одежда кое-где пострадала. Возле обгоревших стен он увидел О'Брайена с незнакомым мужчиной и Дьюита, который поспешил к нему навстречу и с тревогой спросил:
— Зачем вы встали? «Скорая помощь» сейчас приедет. Вы не замерзли?
— В такую жару? — Эррис пытался, как всегда, шутить, но мысль о Гилен не давала ему покоя. Он протянул указательный палец в сторону дымящихся обломков и неуверенно спросил:
— Она там?
Дьюит медленно кивнул и отвернулся.
— Я пытался, но дверь была на замке, — пробормотал Эррис, как будто он был виноват в гибели Гилен.
— Пока неясно, почему она вопреки моему указанию заперла дверь и ставня на засов. Кроме вас были и другие, кто пытался спасти ее, но не успел.
— Как это могло случиться? — Эррис потер себе лоб.
— Клэгга сбили с ног, и поджигатель через окно залил почти весь нижний этаж керосином, — пояснил Дьюит. — Кроме того, пожарные опоздали почти на час, потому что их срочно вызвали на лесопилку, но вызов оказался ложным.
Несмотря на свежий утренний ветер и начавшийся дождь, Эррис не мог прийти в себя от такого страшного удара: Гилен заживо сгорела в своей комнате. Когда к нему подошел О'Брайен в сопровождении незнакомца, которого представил как шефа полиции Уэстрика, Эррис заметил, как необычно серьезно жирное лицо инспектора, потерявшего всякие признаки своей показной жизнерадостности.
— Я потом допрошу вас, Эррис, — сказал он. Голос выдавал его озабоченность. — Как только сможете, зайдите ко мне в участок. Шеф полиции тоже захочет задать вам несколько вопросов.
— И даже больше, можете не сомневаться, — заметил тот. Это был седоватый мужчина с резкими чертами лица, со строгим, но располагавшим к нему выражением.
— Она там? — снова спросил Эррис, показав на руины.
О'Брайен кивнул.
— Да, но от нее немного осталось.
Эррис стоял, покачиваясь, как будто сопротивлялся порывам бурного ветра, и сосредоточенно разглядывал носки своих туфель, словно не зная, что делать и что говорить. Наконец он произнес сдавленным голосом:
— Я хочу ее видеть.
— Там не на что смотреть, одни головешки, — недовольно буркнул шеф полиции, что показалось Эррису неестественным. Его упрямство еще больше усилилось, он настаивал на своем требовании непременно увидеть останки, но никто не мог разубедить его. С тяжелым вздохом шеф полиции уступил после того, как О'Брайен прошептал ему что-то на ухо, и Эррис пошел к развалинам в сопровождении Дьюита, который за все время не проронил ни звука.