— Я ведь сразу сказал, что ничего хорошего не выйдет, — хриплым голосом произнес Эррис, — Но вы, сэр, — зашипел он на Дьюита, — вы же всегда хотите быть умнее всех.
— Можете увести обеих, инспектор, — сказал Дьюит с отсутствующим видом.
— Но, Патрик, я хочу тебе все объяснить. — Казалось, Гилен еще не поняла, что произошло. — Я все тебе объясню…
— Ну пошли, пошли, нечего больше объяснять, — добродушно проворчал О'Брайен: — Нам известно, что ты не убивала Лайну, а значит, твоя прелестная головка останется на твоих плечиках, а три или четыре годика, которые тебе придется отсидеть, пролетят как во сне. Ты не заметишь, как снова будешь на воле. Больше не надо играть комедию, так что давай, пошли, без фокусов. Ты ведь знаешь, я принципиально против всякого насилия. — Он вынул из кармана наручники и помахал ими у нее перед носом.
Гилен опустила голову и, повернувшись, молча пошла за ним. О'Брайен, благодушный, как всегда, поднял руку и поманил пальцем старую Скрогг.
— К сожалению, я должен и тебя захватить с собой, сестричка. Больше тебе уже не поможет ни Бог, ни пастор Томас. — А когда старуха обернулась, вспомнив о костылях, он, смеясь, добавил: — Пусть они тут валяются. Всем уже известно, что ты бегаешь и прыгаешь, как серна, а значит, тебе больше не нужно мучиться с этим камуфляжем.
— Я тебя всегда терпеть не могла, Уильям, — спокойно ответила Скрогг. — И теперь ясно, почему.
— Прелестно. — Жирное лицо О'Брайена просияло. — А у меня все совсем наоборот. Если я и держался за кого-то особенно крепко, так это была ты, сестричка. Давай поскорее к машине, а то мне пора домой к ужину. У нас сегодня тушеная макрель, а к ней я особенно неравнодушен.
Когда Дьюит и Эррис остались вдвоем в часовне, Эррис хотел что-то еще сказать, но только плюнул в сторону алтаря.
Спустя три месяца в канцелярии своего адвокатского агентства «Редстон, Клэбб и Дьюит» Дьюит получил от Эрриса письмо. Оно было написано чернильным карандашом на мятом листе, и в нем кратко сообщалось, что Гилен получила два года и три месяца тюрьмы с конфискацией всего имущества. Финнигану дали полтора года за контрабанду, Джойсу — два года за поджог. С миссис Скрогг обвинение было снято, и ее поместили в тюремную больницу для умалишенных.
Затем Дьюит долго ничего не слышал про Эрриса, пока однажды вечером, крутя от скуки радио, не поймал объявление о трансляции пьесы «Фантастические жители Килдара». Пьеса продолжалась полтора часа, и Дьюит старался не пропустить ни слова. Он слышал разговоры людей, живущих нереальной жизнью в нереальном мире. У них не было ничего общего с действительностью, они принадлежали иному миру, который раскинулся в виде радуги над топким болотом. Эта пьеса и тоненькая книжка стихов прославили Эрриса разом не только по всей стране, но и за ее пределами. Но слава пришла к нему слишком поздно. Вскоре он умер в больнице от алкоголизма. От Гилен Дьюит ни разу не получил ответа, хотя несколько раз писал ей.
Глава двадцать первая
«Конечно, это глупо», — сказал себе Дьюит, злясь, что дворники плохо чистят лобовое стекло. Эта мелочь испортила ему всю поездку. Да и погода была скверная. Дождь и туман ухудшали видимость, на мокром шоссе нельзя было развивать скорость больше восьмидесяти даже на прямых. Чтобы поднять настроение, которое погнало его в канун Рождества в эту неожиданную поездку, он включил радио и шарил по шкале, пока не нашел классическую музыку: опус номер три ре-бемоль Иоганна Себастьяна Баха. И как всегда, включая радио или телевизор, приносившие ему звуки из пустого пространства, он особенно остро ощущал таинственность мира, в котором жил.
Но на этот раз он недолго об этом думал, даже звуки органа не могли отвлечь его от мыслей, которые все эти годы прятались в глубине его сознания. Он думал, удастся ли узнать хоть что-нибудь о Гилен, если поехать в богадельню в Чезвике и расспросить там, а потом разыскать кого-нибудь в Килдаре.
Четыре с половиной года прошло после трагедии в приморском городишке, но он не мог забыть Гилен. Он часто думал о ней, как и о других, кто играл в его жизни какую-то роль. Несколько недель назад он узнал, что старуху Скрогг выпустили из тюремной больницы и она снова вернулась в богадельню в Чезвик. Тогда он принял решение еще раз поговорить с ней, чтобы узнать от нее или от кого-нибудь в Килдаре, что стало с Гилен.
Он свернул в подъездную аллею и увидел, выезжая на стоянку, что все здание не освещено, свет горит только в обеденном зале. Обитатели богадельни собрались на празднование Рождества. Осторожно приоткрыв дверь, Дьюит увидел нарядную елку, украшенную фонариками и блестящими шарами. Вокруг нее сидело человек пятнадцать, которые отрешенно глядели на пламя свечей. Дьюит, обладавший профессиональной памятью на лица, сразу заметил, что среди обитателей богадельни нет никого из прежних. Видимо, те уже мирно почили за кладбищенской стеной и никто не вспоминал о них.