Зе искал его, звал, но безуспешно. И, когда вернулся к себе домой, где его всегда ждала вкусная еда и любящая и любимая женщина, дом показался ему темным и тесным.
— Ты беспокоишься о своем сыне? — спросила мужа Донана, чувствуя, что он далеко-далеко от нее, и пытаясь быть к нему поближе.
— Нет, — отвечал Зе, — не беспокоюсь.
— А я беспокоюсь, — быстро заговорила Донана. — Он может потеряться в глухой сельве, ведь он не знает дорогу домой.
— Нет, — отвечал Зе, — он не может потеряться в сельве, ведь он индеец.
— Может, пойдем ко мне в комнату и ляжем? — предложила Донана, прибегая к самому надежному и испытанному средству.
— Нет, Донана, мы никогда больше не будем спать вместе, — спокойно и отчужденно ответил Зе. — Я тебя никогда не брошу, но спать с тобой больше не буду. Я тебя не хочу.
Все перевернулось в душе Донаны. Зе был всем для нее в жизни. И невольно она чувствовала перед ним свою вину, потому что не смогла родить ему детей, а теперь лишила и сына. Но если бы мальчик привязался к ней, она бы приняла его. А так ей было слишком больно — она чувствовала себя отверженной в своем собственном доме. Она хотела бы обидеться на него, оскорбиться, но не могла. И только бы чувствовала боль одиночества.
— Может, мне уйти? — спросила она.
— Поступай, как считаешь нужным, — все так же тихо и спокойно ответил Зе.
Глава 33
Все новости о Светлячке Лия получала от Лурдиньи. Последняя новость привела ее в отчаяние. Кулик и Светлячок решили купить себе фургон и странствовать со своими песнями по дорогам. Раньше они странствовали пешком, теперь собирались странствовать в фургоне, — но суть оставалась неизменной — они были и оставались странствующими певцами. Пели они о своем родном крае и, любуясь им, бродя по дорогам, распевали о нем все новые и новые песни. Так поняла Лия поняла своего Светлячка. Он сделал свой выбор. Теперь она должна была сделать свой.
Лия любила песни Светлячка, любила самого Светлячка и почувствовала: уйдет из ее жизни Светлячок — и свет для нее померкнет. «Что мне останется? Чем я буду жить?» — спрашивала себя Лия. И будущее представало перед ней как гнетущая удушливая скука.
А жизнь со Светлячком? Нескончаемая лента дороги, рассветы и закаты, любые неожиданности, всяческие неудобства, но жизнь, жизнь! Напряженная и норовистая, словно горячий скакун…
«Ну что ж, — с внезапным озорством подумала Лия, — вполне возможно, что и я тоже сделаю свой выбор. Но только Светлячок все-таки должен мне сказать кое-что».
И она заторопилась на квартиру, где не была уже так давно!
Первое, что она спросила, увидев Светлячка, было: ты меня больше не любишь?
— Люблю, — серьезно ответил он. — А мы тут с Куликом задумали странствовать по дорогам: Лурдинья едет с нами. Поедим вместе!
И все вдруг стало так просто. То, что пять минут назад еще казалось Лие сказкой или озорством, теперь стало реальностью, и она уже принялась думать, что из вещей ей понадобиться в дороге.
— Да, — сказала она, — я поеду с вами. Непременно поеду. И чувствую, зря мы с тобой так долго не виделись.
— Нет, оказывается, не зря, раз ты едешь с нами, — сказал Светлячок, целуя ее. Он прижимал ее к себе все крепче, и она все горячей отвечала на его поцелуи…
— Я уезжаю со Светлячком, — заявила Лия Маркусу.
— Как? Он же так и не женился на тебе, а ты с ним уезжаешь? — опешил Маркус.
— Да, уезжаю! Женитьба оказалась делом слишком обременительным, — рассмеялась Лия. — Мы же любим друг друга, зачем де нам жить в разлуке?
— Отец может лишить тебя наследства, — предупредил Маркус.
— Ну и пусть, — тряхнула головой Лия. — Я хочу быть счастливой, а счастливой могу быть только со Светлячком!
Маркус тяжело вздохнул — он мог быть счастливым только с Рафаэлой, но она променяла его любовь на наследство. И разве мог он осудить сестру, которая поступала совсем по-другому, выбирая не деньги, а счастье?…
Рафаэла выбрала наследство, и Маркус тоже невольно стал ценить деньги куда больше, чем раньше. Он стал дорожить семейным капиталом, которым никогда прежде не дорожил. А могло ли быть иначе? Капитал стал для Маркуса залогом его будущего счастья. Ревниво следил Маркус и за тем, как распорядится своей фермой Лейя.
— Если она отдаст половину быков Ралфу, я этого негодяя убью, — пообещал он.
Но Лейя пока вела себя очень осмотрительно. На вопрос Ралфа, когда они поедут на ферму и Лейя представит его управляющему, она ответила: