— Я представлю тебя только как моего шофера, и прошу обращаться ко мне там на «вы».
— Ты с ума сошла? — разозлился Ралф.
— Нет, а не хочешь, можешь вообще не ехать, — твердо заявила Лейя.
— И не поеду, — окончательно разозлился Ралф.
Дело кончилось тем, что Лейя уехала на свою фазенду одна, а Ралф очень удачно созвонился с Сузаной и получил возможность провести с нею два дня, поскольку ее муж опять уехал в деловую поездку.
Бруну, который приехал на фазенду Лейи, чтобы помочь ей разобраться в делах, был очень доволен отсутствием Ралфа и успокоил на этот счет сына.
Но Маркуса продолжало одолевать беспокойство относительно их имущества.
— Если ты соберешься судиться со старым Жеремиасом, — сказал он отцу, — я буду на твоей стороне.
— Пока над этим делом работают мои адвокаты, — ответил Бруну, — у нас ведь две претендентки с совершено одинаковыми документами, поэтому подождем, что нам продолжит юриспруденция. А мы уж ей заплатим! Если у старого вора есть деньги, то и у нас они найдутся!
Жеремиас Бердинацци ждал, когда же наконец ему объявят о наследнике.
— Не родите мне внука, обоих лишу наследства, — заявил он, и молодые недовольно посмотрели друг на друга.
Сам Жеремиас теперь оказывал всевозможные знаки внимания Жудити, а та все гневалась на него. Старик же про себя все вздыхал и сетовал на несчастную свинку и мешки с кофе.
— Ну что, теперь ты поняла, что пора бросить свои глупости и жить как полагается замужней женщине? — спросил Рафаэлу Отавинью, когда она в очередной раз отодвинулась от него в супружеской постели. — Если наш брак — просто сделка, то, будь добра, выполняй условия.
Рафаэла молчала. Не могла она, ну никак не могла заставить себя спать с Отавинью. Хотя понимала, что рано или поздно такой день, а вернее ночь, придет. Ведь она прекрасно помнила нечаянно услышанный ею разговор старика с Жудити.
— Я хочу, чтобы мой дом наполнился маленькими Бердинацци. И сделаю все, чтобы фамилия наша не умерла.
— Но ведь есть и еще Бердинацци — сын и внуки вашей сестры Джованны.
— Они отказались от фамилии Бердинацци, — тут же вскипел старик. — Они — Медзенги. И я проклинаю их и ненавижу.
— А что, если среди будущих Бердинацци окажется один маленький Медзенга? — не утерпела и спросила Жудити.
Рафаэла при этом вопросе невольно вспыхнула.
— Убью! — взревел старик.
И Рафаэла с тяжелым вздохом поспешила к себе в комнату. Что ей было делать, если старик упорно стоял на своем и не собирался ни с чем мириться?! Рафаэле пора было бы уже знать своего дядюшку и не надеяться ни на что! Но беда была в том, что и в ней самой было что-то столь же крепкое и упорное, с чем сама она никак не могла сладить.
Взять хотя бы ее брак. Разве она думала, что так и не сможет спать с Отавинью? Мысленно ей все казалось куда проще. А вот не может, и все! Хоть застрели! Собственное упорство ей и самой было не в радость. Ведь она и в самом деле хотела позабыть Маркуса и начать совершено новую жизнь. Но пока не могла. Никак не могла.
Отавинью то приставал к ней, то злился и только еще больше раздражал ее. В общем, от этой жизни Рафаэлу тошнило, морально и физически! С некоторых пор ее даже от еды стало воротить. Так ей было худо от всех ее неприятностей.
Когда она отказалась от еды, сославшись на тошноту, Жудити вдруг пристально посмотрела на нее и спросила:
— Уж не беременна ли ты, наконец, голубушка?
— Ничего подобного, — ответила Рафаэла. — Съела что-то не то, вот и все!
Но Жудити не могла не порадовать старика: у молодых, похоже, дело в шляпе: Рафаэлу что-то тошнит.
Обрадованный Жеремиас поздравил Отавинью:
— Молодец, сынок, не зря стараешься, выполняйте, выполняйте свои обязательства, а уж в долгу я не останусь!
— Не спешите, дядюшка, — кисло ответил Отавинью, — у Рафаэлы просто что-то с желудком, ей еще рано быть беременной…
А Рафаэла с ужасом подумала: а что, если правда? Тогда непременно нужно переспать с Отавинью, иначе невозможно будет узаконить своего ребенка! Но сначала необходимо удостовериться, что она и на самом деле беременна.
«Да! Я должна убедиться в том, что Шакита еще с ним, и тогда я устрою ему такой скандал! Испорчу ему карьеру! Испорчу репутацию», — мечтала Роза, кипя жаждой мести.
И кто бы мог подумать! Розе действительно обнаружила Шакиту на месте! Дело было в том, что девушка заглянула в квартиру сенатора после того, как оставила письмо. Конечно, когда она уходила, намерения у нее были самые благородные. Но все-таки ей хотелось увидеть сенатора еще разок, увидеть после того, как он прочтет ее послание… Потом она так волновалась, уходя, что позабыла кое-какие вещи, и вот вернулась за ними… И вообще, если честно говорить, идти ей было некуда.