На прощание Жеремиас еще раз сказал, что готов расторгнуть сделку, раскланялся и уехал.
Бруну, откровенно нервничая, спросил Луану, о чем велся разговор, и Луана все ему рассказала. Особенно рассердило Бруну то, что его ребенок будет Бердинацци. И еще, что старый Жеремиас не хочет брака.
— Надеюсь, ты отказалась поехать к нему? Ты же понимаешь, что это шантаж! — нетерпеливо и резко заговорил он. — В любом случае, он не может все оставить Рафаэле. Законная наследница — ты. Значит, ты отказалась, да?
— Я обещала подумать, — спокойно сказала Луана.
— Ах, вот как?! — взорвался Бруну. — Ну, если ты надумаешь ехать к нему, то между нами и в самом деле все будет кончено! — заявил он.
— Хорошо, я подумаю и об этом, — ответила Луана, а Бруну тут же почувствовал себя виноватым.
Проклятая несдержанность! Вечно она его подводит!
Он подошел к Луане, обнял, поцеловал ее, и она ответила ему с искренней нежностью, но что-то все-таки надломилось в их прежних, таких ясных, таких безмятежных отношениях…
Лейя узнала от Бруну, что есть возможность расторгнуть сделку, но для этого необходимо присутствия и ее, и Ралфа, а Ралфа не было. Его не было уже несколько дней. И где он был, она понятия не имела.
В теленовостях она услышала сообщение о трупе неизвестного, обнаруженном на пляже в Гуаруже. Потерпевший был сильно избит, потом засыпан песком и захлебнулся в прибое.
«Это Ралф, — ужаснулась Лейя. — Я чувствую, что это Ралф»
Она поспешила позвонить Маркусу, надеясь, что он как-то ее утешит или что-то объяснит. Но Маркус произнес только одну фразу:
— Ни с кем не говори об этом, мама!
Почему? Лейя напугалась еще больше. А когда к ней внезапно приехала Сузана, Лейе стало совсем худо. Эта женщина всегда была для нее вестницей всевозможных несчастий, хуже черного воронья…
— Я хочу поговорить о Ралфе, — начала Сузана.
— А я нет, я уже несколько дней не видела своего мужа. И не сомневаюсь, что он с тобой развлекался на яхте, — торопливо сказала Лейя.
— Ни на какой яхте его не было, — резко отозвалась Сузана. — И мне кажется, что теперь мы обе свободны от негодяя…
После ухода Сузаны, Лейя подумала, что та знает куда больше, чем говорит.
О найденном на полосе прибоя трупе Орестес и Сузана также узнали из теленовостей. У Орестеса сразу же неприятно засосало под ложечкой, сердце забухало, как колокол.
— По моему приказанию его только избили. Все остальное — дело несчастного случая, — с неприятной улыбкой сказал он. — Как ты понимаешь, я тут ни при чем. Но если вдруг труп опознают и обвинят меня, ты будешь со мной или против меня? — спросил он у жены, но Сузана молчала.
После первой минуты волнения Орестес успокоил себя тем, что труп так и похоронят неопознанным и дело скоро забудется.
Однако вскоре ему позвонил Кловис и попросил о встрече. Звонок растревожил Орестеса еще больше, ему совсем не хотелось встречаться с детективом, но отказаться от встречи он тоже не мог. Сославшись на страшную занятость, договорился с ним о встрече по дороге, и говорили они в машине.
Сыщик отметил про себя излишнюю осторожность Орестеса, и она сказала ему о многом.
Орестес разыгрывал полное неведение, что тоже только подтверждало подозрения Кловиса, и он сказал:
— В свое время вы просили меня найти надежного человека, чтобы убрать любовника своей жены. Предлагали убрать его и мне самому. Я отказался. Так как могло случиться, что Ралф погиб? Вы нашли для этой цели кого-то другого?
— Нет, я прекратил тогда же всякие поиски, — продолжал стоять на своем и все отрицать Орестес.
— Пока еще труп не опознали, — пропустив мимо ушей отрицание Орестеса, продолжал детектив, — но его могу опознать я и тогда буду вынужден заявить, что пьяного Ралфа выбросили с яхты и избили. А вот кто зарыл его в песок, чтобы он захлебнулся во время прилива, остается под вопросом, — испытывающее посмотрел он на Орестеса.
Но тот, откровенно повеселев, стал еще энергичнее отрицать свою причастность к гибели Ралфа.
— Я вообще не уверен, что Ралф жив, — заявил он. — А это еще какой-то проходимец.
Кловис с сомнением покачал головой и попрощался с Орестесом. У него были кое-какие основания, и весьма существенные, не доверять словам Орестеса.
Ралф все не появлялся, и дело с фазендой затягивалось. Бруну нервничал. Жеремиас был доволен. Он проявил добрую волю, но, поскольку фазенда сама плыла к нему в руки, он не собирался отказываться.