Кловис хотел выяснить насчет медальона у Сузаны, но трубку взял Орестес и принялся кричать на него:
— Не смейте нас шантажировать! Еще одно слово, и я буду вынужден обратиться в полицию!
— Которая уже знает, что на избиваемого с яхты смотрели мужчина и женщина, а я сообщу, кто именно, — хладнокровно парировал Кловис и положил трубку, оставив Орестеса беспомощно задыхаться на другом конце провода.
Беспомощно задыхался и Жеремиас. Он лежал на своей кофейной плантации, глядя широко открытыми глазами в безоблачное синее небо, и беспомощно хрипел. Работник, вместе с которым старик осматривал свои кофейные деревья, бросился вызывать медицинскую помощь. Старого Жеремиаса Бердинацци среди бела дня скосила пуля… Но чья? Неужели опять проклятые Медзенги?…
Рафаэла крадучись пробралась в комнату дядюшки и что-то судорожно сунула под кровать. Из комнаты вышла с явным облегчением. Когда же она спустилась в кухню, там плакали Луана и Жудити. Старого Жеремиаса только что отправили в реанимационное отделение.
— Кто же? Кто мог покусится на его жизнь? — дрожащим голосом спросила Рафаэла, садясь рядом с Жудити за стол и бессильно опустив руки, всем своим видом выражая крайнюю степень отчаяния.
— Я позвонила Бруну, он сейчас прилетит, — сказала Луана.
— Это еще зачем? — тут же возмутилась Рафаэла. — Зачем в нашем доме Медзенга! До похорон дело еще не дошло! Не торопишься ли ты, когда созываешь Медзенга к смертному одру Бердинацци?!
— Тише, тише, — попыталась утихомирить ее Жудити, которая зажгла свечку перед Пресвятой Девой Марией и потихоньку молилась за своего старого хозяина, прося, чтобы Господь продлил его дни…
Глава 41
Дорога до Минас-Жерайс казалась Бруну бесконечной, хотя сидевший за рулем Маркус гнал машину на предельной скорости.
— Зря я тебя послушался, — говорил он сыну, — лучше бы мы полетели самолетом. Сейчас были бы на месте.
— Ничего, и так скоро доедем, — отвечал Маркус, думая про себя: «Как же ему не терпится увидеть Луану!»
Бруну, действительно, ехал в Минас-Жерайс прежде всего из-за Луаны, боясь, что ей тоже может угрожать смертельная опасность. А Маркус увязался с ним из любопытства: ему просто хотелось узнать подробности покушения на Жеремиаса.
Поместье Жеремиаса открылось взору неожиданно, вынырнув из-за густой зелени кофейных плантаций. Маркус резко нажал на тормоз, и Бруну, не медля ни секунды, бросился к террасе, на которой еще издали приметил Луану.
Когда же он подошел поближе, сердце его сжалось от боли: подурневшая, осунувшаяся, с заплаканными глазами и круто выступающим животом, Луана выглядела беспомощной и несчастной.
Бруну обнял ее, и она припала к нему, не удержавшись от слез:
— У нас такое горе!..
— Да, я знаю, — пробормотал он, — потому и поспешил сюда.
На террасу вышла Рафаэла и, увидев Маркуса, сделала непроизвольное движение навстречу ему, однако натолкнулась на холодность и отчуждение. Сухо поздоровавшись с нею, Маркус направился к Валдиру, который в это время также подкатил к дому Жеремиаса.
— Могу вас порадовать, — обратился детектив к Луане, — сеньор Жеремиас пришел в сознание.
Говоря это, он боковым зрением наблюдал за реакцией Бруну и Рафаэлы, но оба они выразили нечто вроде облегчения и даже радости.
— Может, его надо перевезти в Сан-Паулу, к более квалифицированным врачам? — спросил Бруну, и Валдиру это показалось весьма подозрительным: с чего вдруг такая забота о непримиримом враге?
— Нет, наши врачи утверждают, что в этом нет нужды, — ответил он. — Пуля прошла навылет, не задев сердца. Сеньор Бердинацци поправляется и уже дал первые показания. Надеюсь, вы догадываетесь, какие?
Валдир пристально посмотрел на Бруну, однако прочитал на его лице только недоумение.
— К сожалению, я и предположить не могу, кто бы в него осмелился стрелять, — сказал Бруну. — А что он сам говорит?
— Сеньор Жеремиас утверждает, что в него стреляли вы, Бруну Медзенга! — заявил Валдир.
Луана, потрясенная услышанным, вскрикнула, но Бруну, сохраняя спокойствие, сказал ей:
— Не верь! Это какой-то бред! Да, Жеремиас бредит.
— Или… решил оговорить вас из ненависти.
— Увы, должен огорчить вас, — вновь заговорил Валдир. — Сеньор Жеремиас находится в полном сознании. А я вынужден официально спросить: как вы провели вчерашний день, сеньор Медзенга? Желательно припомнить все, с точностью до минуты.
— Что ж, пожалуйста! — ответил Бруну, не скрывая своего раздражения. — О покушении я узнал в Рибейран-Прету. А весь день провел вместе с пилотом Олаву и его помощником. Они подтвердит мое алиби. А кроме того, вы сможете выяснить у авиадиспетчеров, что наш самолет и близко не подлетал к Минас-Жерайсу!