— Как же вы, в таком случае, объясните показания сеньора Бердинацци? — спросил Валдир.
— Да что туту объяснять? Мерзавец обвинил меня, чтобы окончательно отлучить от племянницы, — уже без всяких сомнений произнес Бруну. — Но, я надеюсь, ты в это не веришь, Луана? Хотя бы потому, что если бы стрелял я, то не промахнулся бы!
Луана не ответила ему, лишь горько заплакала.
Валдир сказал, что проверит алиби Бруну и, если понадобится, устроит ему очную ставку с Жеремиасом. Затем он уехал, а Луана, сбитая с толку показаниями дяди, которым она в глубине души не верила, тем не менее истерично закричала:
— Зачем ты это сделал, Бруну? Я ненавижу тебя! Уходи и больше никогда не приезжай сюда! Я не могу тебя видеть!
Маркус едва ли не силой увел отца к машине. Но тронутся с места не мог, так как ему дорогу ему преградила Рафаэла, у которой уже началась истерика.
— Ты хочешь уехать вот так, даже не поговорив со мной? — кричала она. — Ведь я ношу твоего ребенка.
У Маркуса на мгновение потемнело в глазах, но он быстро справился с волнением и ответил твердо, решительно:
— Все, что связано с тобой, меня больше не интересует! Уйди, дай проехать! Или — я за себя не ручаюсь!..
Лейя не находила себе места, ожидая возвращения Бруну из Минас-Жерайса: ей казалось, что он непременно привезет Луану, и тогда все надежды на примирения разом рухнут. Наконец в какой-то момент она поняла, что не сможет вынести еще оного унижения, и решила уехать в Сан-Паулу, избежав тем самым встречи с более удачливой соперницы.
Однако внезапный телефонный звонок заставил ее мгновенно забыть и о Луане, и о Бруну, потому что позвонила ей Марита. И обвинила в убийстве Ралфа!
— Я не сомневаюсь, что это сделала ты! — кричала в трубку Марита. — Сегодня меня вызывали в полицию, где я узнала цепочку и медальон Ралфа, которые сама когда-то ему подарила. А полицейские нашли этот медальон на месте преступления!
— Не понимаю, к чему ты клонишь? — изобразила недоумение Лейя, вызвав еще больший гнев Мариты:
— Не прикидывайся овечкой! Это ты убила Ралфа. А теперь, если сможешь, спи спокойно!
В трубке зазвучали короткие гудки, но Лейя не сразу поняла, что разговор окончен. Теперь и речи не могло идти о том, чтобы уехать, не дождавшись Бруну и не посоветовавшись с ним.
К счастью для Лейи, он вернулся домой без Луаны, хотя и с не менее печальным известием: ему тоже инкриминировали попытку убийства.
— Да, такого и в дурном сне не привидится, — сказал Бруну, выслушав бывшую жену. — Значит, у нас с тобой есть возможность угодить в тюрьму одновременно, за два совершенно разных преступления, но оба тяжких.
Лейя не была расположена к подобного рода шуткам и прямо спросила, как ей следует себя вести со следователем.
— Продолжай врать. Больше тебе ничего не остается, — посоветовал Бруну.
— А что будет с тобой? Надо же как-то защищаться!
— У меня есть алиби, — успокоил ее Бруну. — Проклятому Бердинацци не удастся повесить на меня преступление, которого я не совершал!
В это время зазвонил телефон, и Бруну, взяв трубку, услышал:
— С вами говорит комиссар Жозимар из Гуаружи. Мне нужна сеньора Лейя Медзенга!
— Сеньоры нет дома, — не задумываясь, ответил Бруну. — А что вам от нее нужно, позвольте узнать? Я — Бруну Медзенга, ее бывший муж.
— Я хотел поговорить с нею об исчезновении Ралфа Гомеса.
— Он исчез? — изобразил удивление Бруну.
— Да, к нем поступило такое заявление, — не стал раскрывать всех карт Жозимар.
— Этого не может быть, — заявил Бруну, — потому что Ралф звонит моей бывшей жене чуть ли не каждый день откуда-то из рубежа.
— Спасибо, мы проверим ваши сведения, — поблагодарил его Жозимар.
Затем, положив трубку, он сказал Кловису:
— Я не верю Медзенге. Он врет так же, как муж другой любовницы — Сузаны.
— А вдруг Ралф и в самом деле жив? — предположил Кловис. — А мы растормошили столь важных людей и будем иметь большие неприятности.
— Я все-таки думаю, что он мертв, — вздохну Жазимир.
В первый сутки после покушения к Жеремиасу не пускали никого из близких, но Жудити все равно не уходила из больницы. Устроившись на стуле рядом с палатой, в которой лежал раненый хозяин, она узнавала от врачей о малейшем изменении в его состоянии.