Мариета сама ознакомила Отавинью с вновь заведенным хозяйством, и тот высоко оценил его. Понравилось Отавинью и молочное хозяйство старого Бердинацци — оно было образцовым. Недаром его прозвали Молочным Королем.
— Молочное хозяйство мы осваивали с твоим отцом, — любовно сказал Жеремиас Отавинью и печально вздохнул.
Прожив в имении с неделю, Отавинью согласился остаться и на более длительное время.
— В Штатах меня никто не ждет, а здесь у меня дорогая могила, — грустно сказал он. — Но я, наверное, все-таки уехал бы, если бы не ты… — прибавил он.
Лицо его, обращенное к Мариете, говорило о многом.
Мариета про себя улыбнулась: дядюшка может быть доволен, она выполнила его просьбу. Что при этом она думала сама, сказать было трудно. Своими мыслями она ни с кем не делилась. Чаще всего замкнутая, сдержанная, она все время держалась будто настороже и ни с кем не откровенничала. Вполне возможно, так и должна была вести себя наследница такого большого состояния.
Да и что она могла ответить на вопрос, который так часто невольно задавал ей Отавинью:
— Кто же такой был этот доктор Фаусту? И какие у него были причины, чтобы убить моего отца? А потом убили и Фаусту. Кто же и почему?
Жудити не могла похвастаться такой же выдержкой. Вот уже несколько дней она не находила себе места от беспокойства. Да и не только от беспокойства. По ночам ее мучили кошмары, она просыпалась в холодном поту и часами лежала без сна. «Неужели? — думала она. — Неужели?»
И вот, вконец измучившись, она поделилась с Мариетой:
— Когда я убиралась в комнате твоего дяди, у него под кроватью я нашла пистолет. Представляешь?
— Ну и что? — недоуменно спросила Мариета.
— Я сразу подумала о докторе Фаусту, — призналась Жудити.
— Ты считаешь, что доктора Фаусту застрелил дядя? — совершенно хладнокровно переспросила Мариета. — Какая чушь! Выброси это из головы! — решительно сказала она.
«Легко сказать — выброси! — думала Жудити. — А если мне по ночам кошмары сняться?»
Громкий телефонный звонок заставил ее нервно вздрогнуть. Она подняла трубку. Мужской голос попросил Мариету. Жудити узнала Маркуса Медзенгу!
— Вы просто сумасшедший, если звоните к нам сюда, Маркус! — не удержалась она. — Вы видите, что даже я вас узнала!
— С кем Мариета ездила в город? — настойчиво стал допытываться Маркус. Предупреждения он, казалось, не слышал.
— Мариета нашла себе хорошую компанию. Больше не звоните нам, — резко сказала Жудити и повесила трубку.
Как бы там ни было, ей было жаль молодого человека.
А вот как относиться к Мариете-Рафаэле, она так и не знала. Кто она, эта девушка?..
Маркус некоторое время вертел в руках трубку, которая занудно и надсадно гудела: п-и-ип, п-и-ип…
«Что ж, придется опять лезть в окно!» — решил он.
— Как вы думаете, дядюшка, привезут Медзенги вторую Мариету? — спросила вечером племянница старого Жеремиаса.
— Я думаю, нет, — ответил старик.
Глава 15
Лия невольно сравнивала отца и мать и не могла отдать должное отцу — отец был человеком сильным, цельным. И действовал всегда из лучших побуждений. Хотя ничего хорошего из этого как правило не получалось. Похоже, он действительно разбирался только в быках. Поэтому Лие было жаль его.
Мама — совсем другое дело: она словно бы и не повзрослела и эгоистично цеплялась за уходящую молодость, ничего не видя вокруг. Так что можно было понять Маркуса, когда он злился на нее. В чем то они с братом стали старше своей не слишком-то счастливой и удачливой мамочки. И ей можно было только посочувствовать. Да и отцу тоже.
Услышав однажды, как отец, ужиная в столовой за большим столом один-одинешенек, пожаловался Жудити: «Работаешь, как каторжный, чтобы создать семью, оставить наследство, а кончается тем, что даже ешь в одиночестве…» — Лия невольно стала проводить больше времени дома.
Светлячок занервничал: ему показалось, что он теряет Лию. Неужели отец перетянул ее на свою сторону? А она должна была бы хоть порадоваться успеху своей деятельности — их дуэт записал отличный диск, с успехом прошла передача на радио, которая получила множество хороших откликов.
— О каких глупостях ты думаешь, — досадливо сказала Лия Светлячку в ответ на его жалобы. — Мне же нужно наладить отношения с отцом! Пока он ходит по дому как тень и мучается, мне самой не живется.
Лия пошла характером в отца, и ей всегда по душе был прямой разговор, а не выжидания и утайки. Поэтому она и спросила Бруну откровенно: