— Скажи, тебе было бы легче не знать, что я сплю со Светлячком? Да, отец?
— Да, дочка, мне было бы легче, — ответил так же откровенно Бруну.
— И что, ты хотел бы, чтобы я тебе врала?
— Нет, ну что ты! — тут же отозвался Бруну.
— Ну а тогда мне бы так хотелось смотреть тебе прямо в глаза и не чувствовать себя виноватой, — горячо сказала Лия. — Ты же знаешь, как я люблю тебя! И как хочу, чтобы мы всегда оставались друзьями!
— Мне все это не просто, — честно признался Бруну, — но я попробую, потому что, поверь, все, что я делаю, я делаю из любви к тебе — даже злюсь. Но я устал злиться и очень без тебя соскучился.
Разговор их прервал телефонный звонок, прервал, в общем, вовремя, потому что они сказали друг другу самое главное.
Бруну звонил старый друг сенатор.
— Слышал, слышал, — весело закричал в трубку Бруну. — Будешь выставлять свою кандидатуру на пост президента республики, рассчитывай на поддержку моих бычков! Что? Не так все просто? Нет, сам я, к сожалению, приехать не смогу, но сейчас же вышлю за тобой самолет!
Лия помахала рукой отцу и заторопилась из дома. Теперь, уладив свои проблемы, оба они могли заняться проблемами других, и она побежала по делам Кулика и Светляка.
А Бруну спустя несколько часов сидел у себя в кабинете со своим другом сенатором и обсуждал его проблемы. О том, что политическая игра — дело сложное, он знал давным-давно, но теперь выслушивал конкретные сложности, касающиеся его друга. По словам сенатора, выходило, что, став президентом, он окажется пешкой в руках одной из двух крупных партий, которым принадлежит реальная власть в стране. Обе они заинтересованы именно в нем, поскольку он ни в чем себя пока не скомпрометировал. Но стоит ему только связаться с одной из них, как на него тут же начнут оказывать давление и он будет служить не своей стране, а партийным и частным интересам тех лиц, которым отдаст предпочтение.
— Поэтому я вообще решил покинуть политическую арену, — подвел итог своим размышлениям вслух сенатор и вопросительно посмотрел на своего друга.
— Ну что ж, и в этом случае можешь рассчитывать на моих бычков, — смеясь, сказал ему Бруну. — Ты рассуждаешь и справедливо и трезво. И если впредь хочешь оставаться честным человеком, тебе действительно стоит уйти.
— Я знал, что ты поймешь меня, — с облегчением сказал сенатор. — Скажу тебе откровенно, чувствуя за спиной поддержку, мне легче оставаться честным, даже если твоя поддержка мне и не понадобится.
Оба расхохотались.
Когда сенатор вернулся домой, его ждали несколько телефонограмм, и очень срочных. Роза с нетерпением ждала, что решит муж. Близость президентского кресла бесконечно волновала ее. Теперь она была благодарна Лилиане, которая отговаривала ее начинать бракоразводный процесс. А она ведь уже готова была затеять его из-за Шакиты.
— Послушайся меня, — сказала Лилиана, — у отца и без тебя забот хватает. Не стоит его нервировать.
Да, нервировать его не стоило. Не стоило и портить вдруг ставшую блестящей карьеру.
Но несколько Роза была взволнована полученными ею телефонограммами, которые уже непосредственно обещали ее мужу президентское кресло, настолько сенатор остался к ним равнодушен.
— Ну что? Что ты решил? — приставала к нему жена.
— Решил, что первая леди страны из тебя выйдет никудышная, и поэтому ухожу из политики.
На секунду Роза онемела. Потом натянуто спросила:
— Шутка обидная, но все-таки шутка. Что же ты все-таки решил?
— Вернуться к преподаванию, — с великим облегчением сказал сеньор Кашиас, который вдруг почувствовал, что вместе с концом депутатского срока наконец-то кончится для него и каторга, на которую он пошел добровольно с грузом самых разнообразных иллюзий и которая принесла ему одни разочарования.
— Чтобы мы умерли с голоду? Я тебя правильно поняла? — продолжала свой допрос Роза.
— Нет, я буду читать лекции сразу в трех институтах, и мы умрем от ожирения.
— Перестань валять дурака! — истерически закричала Роза. — С тобой невозможно разговаривать!
— И не разговаривай, сделай одолжение, — все с той же блаженной улыбкой ответил разъяренной жене Кашиас.
Пока у него было слишком много дел и обязанностей, но скоро… Скоро… И вот тогда он займется Розой, Лилианой, да и самим собой тоже…
Лилиана с большим аппетитом поедала все, что ставила на стол экономка Марта.
— И на каком же вы месяце? — проницательно глядя на нее, спросила экономка, умудренная годами и опытом.
— А что, очень заметно? — спросила Лилиана.