— Нет, не опять. Просто я наврала про выкидыш. И когда говорила, что не беременна, тоже врала. Теперь я готова пойти к врачу, я решила родить своего ребенка, и родить благополучно.
На этот раз Лилиана говорила правду. Период метаний и сомнений, по крайней мере относительно малыша, которого она ждала, кончился.
— Подожди, Лилиана, подожди, — заговорил сенатор, у которого голова пошла кругом, — что же получается? Сначала ты заявила Маркусу Медзенге, что ты не беременна, теперь объявишь, что беременна. Кто тебе поверит? И что подумают о нас?
— Как что? Что мы сумасшедшие! — возмущенно вступила в разговор Роза.
— Или, что еще хуже, что мы претендуем на часть состояния Бруну.
Про себя Роза подумала, что это было бы совсем неплохо. А главное — справедливо, потому что Лейя, которая доброго слова не стоила, уж точно не имела никакого права на это состояние. Но в слух она ничего говорить не стала, понимая, что мужу ее мнение опять не понравится.
— А Маркус ничего и не узнает о ребенке, — сказала Лилиана. — Я воспитаю его сама.
Она не стала говорить, что уже побывала в доме Медзенга с тем, чтобы выразить соболезнования Маркусу и, конечно, чтобы повидать его. Она надеялась, что за это время что-то изменилось, что он обрадуется ей и тогда… тогда все уладится само собой… Но Маркус встретил ее все так же холодно и отчужденно.
— Отец жив, и я вообще не понимаю, о чем ты, — недоброжелательно заявил он.
Но главное… Главное, она увидела, какими глазами Маркус смотрит на какую-то Рафаэлу, которая поселилась у них в доме. Посмотрев на эту парочку, она окончательно поняла, что ей в этом доме действительно делать нечего… В прежнее время она пришла бы отчаяние, но теперь, как ни странно, поддержкой ей оказался будущий ребенок. Многое стало казаться Лилиане куда менее важным, чем та жизнь, которую она носила в себе. И теперь она все чаще вспоминала Луану, которая говорила ей:
— Когда у тебя родится ребенок, все для тебя изменится.
Тогда она еще ничего такого не чувствовала. Головокружение, тошнота, нелюбовь Маркуса — нет, тогда она была самым несчастным существом на свете. Зато теперь! Лилиана с любовью и нежностью посмотрела на свой округлившейся живот.
Кашиас проследил за ее взглядом и в самом деле вдруг почувствовал нежность к дочери. В конце концов, она имеет право жить так, как считает нужным. Но все-таки он сказал:
— Погоди, Лилиана, не спиши! Давай мы еще подумаем.
Но Лилиана перебила его:
— Я не хочу думать, папа! Как только я начинаю думать, я придумываю глупость!
Кашиас не мог не отдать должного самокритичности дочери и расхохотался.
— Так что пусть уж лучше Маркус ничего не знает, — продолжала она.
— Но, наверное, Маркус все же имеет право знать, что у него будет ребенок, — нерешительно продолжал сенатор.
— Ты же сам сказал, что он не поверит. Или ты хочешь еще раз постоять со мной у дверей церкви? Или предложить нам с ним дружить? Или еще пострадать? — гневно задавала вопросы Лилиана. — Нет уж, спасибо! У моего ребенка просто-напросто нет отца. И больше никогда не будем возвращаться к этому вопросу. Иначе я сбегу из дома.
Роза хотела что-то сказать, но не сказала, а сенатор обнял свою не слишком счастливую, но такую любимую девочку.
Доктор Аморин, к которому пошла Лилиана, определил трехмесячный срок беременности.
Глава 19
Лейя всерьез почувствовала себя хозяйкой и принялась распоряжаться. Но распоряжение ее были куда более похожи на женские капризы, чем на управление делами. Перестала она стесняться и с прислугой, и очень скоро, молясь про себя, чтобы хозяин все-таки нашелся, все слуги в доме прикидывал, куда они пойдут, если Лейя станет в этом доме полноправной хозяйкой.
А Лейя тем временем отправилась в имение Арагвайя, чтобы выяснить кое-какие вопросы с управляющим. Она не сомневалась, что напала на след воровства и собиралась вывести Зе ду Арагвайя на чистую воду.
— Куда девались деньги, которые муж выручил за продажу мяса на хладокомбинат? — задала она вопрос таким оскорбительным тоном, который не оставлял сомнения, кого она подозревает в присвоении денег.
Зе не успел даже рта раскрыть, как вместо него разъяренная Донана выпалила:
— Вот и спросите на хладокомбинате! — и, с насмешкой глядя на недоумевающую Лейю, добавила: — Потому как и на хладокомбинат принадлежит хозяину.
Этого Лейя не знала. Нет, похоже, с делами Бруну так легко не управишься. Маркус прав, когда злится, сидя за компьютером. Но сдаваться Лейя не собиралась.