— Неужели ты в самом деле хочешь отправить его?
И Донана ответила ему печально:
— Нет, Зе, я только хочу, чтобы он любил меня.
Зе вздохнул с облегчением и сказал:
— Ты мудрая женщина, Донана, ты понимаешь, что маленький индеец не может сразу броситься тебе на грудь.
А про себя Зе решил, что сделает все, лишь бы Уере привязался к Донане.
Глава 31
Жеремиас, расхаживая по кухне, рассуждал вслух, посматривая на Жудити:
— Почему Медзенги мне враги? Потому что им плевать на Бердинацци. Но теперь у меня есть на кого положиться. Молодые продолжат мой род, мои труды не пропадут впустую! Слушай, Жудити, — старик остановился и с беспокойством посмотрел на экономку, — а что, если Отавинью не сможет, а?
— Ну зачем так думать, — принялась успокаивать его Жудити. — Он молод, он полон сил. Лишь в постели с Рафаэлой поладил, это главное!
— А я-то ведь не смог, — продолжал старик грустно, — два брака, и оба без детей.
— Тогда времена были другие, люди были темные, — утешала его Жудити, — откуда вам было знать, что для мужчин свинка — опасная болезнь? А вы себя не берегли, мешки с кофе таскали. Ну и надорвались.
— Это правда, так оно и было, — вздохнул старик. — А теперь и молодежь ученая, и врачей полно. Были бы деньги, с того света достанут! Так что хорошо бы они уже привезли мне из своего путешествия внука.
— Больно вы скорый! — засмеялась Жудити. — Да если Рафаэла сразу окажется беременной, то скорее всего это будет не от мужа.
— Как это не от мужа? — вскинулся старик.
— Да так, — ответила Жудити. — Спала же она несколько раз с Маркусом Медзенгой!
— Так что ты хочешь сказать? Моя племянница может забеременеть от Медзенги? Убью! И ее, и его! — сразу же раскипятился старик.
— А вы лучше никого не торопите, дождитесь спокойненько, и забеременеет Рафаэла в свой срок, — попыталась утихомирить старика Жудити.
Но успокоил старика звонок Рафаэлы из Рио-де-Жанейро. Голос у нее был веселый, и она сказала, что у них с Отавинью все в порядке.
— Зачем ты врешь старику? — раздражено спросил ее Отавинью. — Что это у нас, интересно, в порядке? То, что мы спим в разных постелях? Что ты и знать меня не желаешь?
— Наш брак всего лишь сделка, — отвечала Рафаэла. — Какие у тебя могут быть ко мне претензии?
— Но старик требует от нас наследника. Только тогда наша сделка принесет нам капитал, — с едва сдерживаемой яростью проговорил Отавинью. — А откуда ему взяться, наследнику-то? Из пробирки?
— Отличная идея! Я — за! — одобрила Рафаэла.
— Сегодня во сне ты звала Маркуса, — сообщил Отавинью.
— Раз во сне, то я тут ни при чем, — взорвалась она. — И вообще, что ты делал в моей комнате без приглашения? Дождись, пожалуйста, когда я тебя позову! — сердито отвечала Рафаэла.
— Неужели позовешь? Что-то не верится. Скажи, а что тебе для этого нужно?
— Мне нужно тебя захотеть, — со вздохом ответила Рафаэла.
Молодые вернулись из свадебного путешествия, но по их лицам нельзя было сказать, что мед совместной жизни показался им так уж сладок. Отавинью весьма хмуро поглядывал на свою жену, да и Рафаэла смотрела на него не слишком ласково.
Однако старый Жеремиас предпочитал не замечать этого. И как только молодые закрыли дверь своей комнаты, он начинал приставать к Жудити:
— Ну как ты думаешь, чем они там занимаются?
— Понятия не имею, — ответила наконец Жудити, которой до смерти надоели приставания старика. — Я в жизни ничем подобным не занималась, и ни охоты, ни нужды в этом не испытываю.
— Ты что, хочешь сказать, что ты у нас девушка?
— Да, именно это я и хочу сказать, — степенно и с достоинством отозвалась Жудити.
А искренне огорченный за нее старик подумал, покачивая головой: «Теперь-то кто же тебя захочет?..»
Лилиана надеялась, что Маркус будет искать утешения, как это бывало раньше, но надежды ее не оправдались. Он ей даже не позвонил. Однако она продолжала ждать его.
— Ничего! Вот когда я рожу, ты уж непременно появишься, Маркус Медзенга! — шептала она, поглаживая свой живот.
Лилиана теперь часто ездила к своему отцу в Бразилиа и даже подружилась с Шакитой, которая скорее исполняла обязанности секретаря у сенатора, чем горничной. Лилиане пришлась по душе славная прямодушная девушка.