— Я ускорил его смерть. Я хотел выйти на пенсию и переехать сюда, но он был не готов. Если бы я не оставил его, если бы был рядом, возможно…
— Мне нужно знать имя мужчины, с которым вы вчера были.
Квик поднял лицо, встречаясь взглядом с Гонзо. — Вы подозреваете меня?
— Мне нужно исключить вас из числа подозреваемых, — Гонзо кивком указал на спортивную сумку, брошенную у двери. — Что в сумке?
— Спортивная одежда.
— Не возражаете, если я взгляну?
Квик дал разрешение, махнув рукой. Гонзо присел на корточки рядом с сумкой, аккуратно расстегнул ее и вытащил окровавленную футболку.
— В этом я был вчера, — объяснил Квик.
Изучив разбитое лицо мужчины, Гонзо поверил его словам. Согласно докладу Сэм, на теле жертвы не было оборонительных ран, которые могли бы походить на увечья Квика.
— С кем вы были, Дункан?
Квик провел по волосам трясущейся рукой.
— Нам, правда, нужно об этом говорить?
— Да, сэр.
— Я буду признателен, если вы не будете привлекать эту информацию к расследованию.
— Почему вы хотите, чтобы он избежал наказания?
— Детектив, после расставания с Джуллианом я был сам не свой. Я поступал опрометчиво и поплатился за это. Это не первый случай, и боюсь, не последний.
— Когда вы в последний раз говорили с Джуллианом?
— Пару месяцев назад. Он позвонил мне сообщить о своей номинации и заверил, что сделает все, чтобы мое имя не всплыло в ходе голосования.
— А это для вас было важно?
— Многие в моей жизни не знают о моей ориентации.
— И как бы на вас отразилась правда о ваших отношениях?
— Они просто начали бы меня избегать, — он замолчал, словно подбирал слова. — У Джуллиана есть брат, который 13 лет с ним не разговаривал после того, как узнал правду о нас. — Его глаза наполнились грустью. — Вы можете это представить? Не общаться с братом из-за его образа жизни.
— Нет, сэр, не могу.
— Вот так реагируют люди нашего поколения. — Он поднялся с дивана, подошел к бару возле окна и, глядя на пляж, налил себе выпить. — Мы все время скрывали наши отношения.
Гонзо отказался, когда Дункан предложил ему выпить.
— Но мы всегда были осторожны. Первые семь лет наших отношений правду знали только близкие друзья. Для всех остальных — у нас у каждого была отдельная квартира. Когда его невестка узнала о нас, его семья плохо отреагировала на эту новость. И с тех пор мы стали еще более осторожными. — Дункан налил себе еще выпить. — Но в какой-то момент я дошел до точки, больше не мог так жить. Понимаете, тяжело двадцать лет жить во лжи.
Гонзо кивнул.
— Мать Джуллиана умерла, с братом он не общался. Моя семья не была бы слишком удивлена, если бы я им признался. Я не понимал, что нам мешает сообщить всем о наших отношениях.
— Так что же все-таки помешало?
Дункан улыбнулся, но глаза его остались грустными.
— Амбиции. — Он отошел от бара и плюхнулся на диван. — Джуллиан любил суд больше, чем меня.
— Должно быть, вас это злило.
— Это причиняло боль. Я планировал состариться рядом с ним. Я любил его больше всего на свете. Я любил его. А после его номинации я надеялся, чтобы пресса пронюхала про нас.
Гонзо ждал, когда он продолжит рассказ.
— Я подумал, если правда откроется, его снимут с номинации. У нас хоть и прогрессивное общество, но я сомневаюсь, что Америка готова к Верховному судье-гею. Стыдно признаться, но я подумывал рассказать всю правду. Но понял, я не смог бы так с ним поступить. Теперь вы понимаете, как сильно я его любил. И когда я узнал, что он был в Вашингтоне на слушаниях, то пошел в бар, напился и подцепил парня по имени Рон, и пошел к нему домой. Остальное вы знаете.
— Можете сообщить мне фамилию и адрес Рона?
Неохотно, но Дункан дал всю информацию Томми.