— Это всего лишь фигура речи, — ответил Кук, явно раздраженный этим вопросом. — Каппуано что, всегда приходит домой и рассказывает своей женщине обо всех разговорах в Сенате?
— Нет, это было его заявление в ходе расследования убийства.
— О чем вы говорите? Какое еще расследование?
— Джуллиан Синклер был убит вчера ночью.
После ее слов лицо Кука побагровело. — Вы же не считаете, что я к этому причастен?
— Вы знаете, кто мог это сделать?
— Конечно, не знаю. Я не общаюсь с убийцами.
Сэм посмотрела в свои записи. — Разве вы не дружили с Робертом «Джуниором» Деспозито, который был осужден за убийство и вымогательство?
Кук еще больше разозлился. — Он мой бывший одноклассник, пошедший по неправильному пути. Мы не общались более 30 лет.
— Вы когда-нибудь встречались с мистером Синклером?
— Никогда. Мне кажется, у нас назначена встреча на следующей неделе. Собрание всех сенаторов, кто принимает участие в голосовании на выбор членов Верховного Суда.
— Где вы были вчера после 11 вечера?
— Дома, спал.
— Кто-нибудь может это подтвердить?
— Моя жена.
Сэм протянула ему свой блокнот.
— Запишите номер, по которому я могу с ней связаться.
Кук долгое время пристально смотрел ей в глаза.
— Я — сенатор Соединенных штатов, моего слова должно быть достаточно.
— Не достаточно. Номер, пожалуйста.
Он выхватил блокнот из ее рук. — Я пожалуюсь на вас вашему начальству.
— Они с радостью примут жалобы на мою работу. Вам дать номер, по которому вы сможете дозвониться им напрямую?
Кук вернул ей блокнот.
— Передайте своему бойфренду, чтобы научился держать язык за зубами, если он планирует здесь остаться.
— Сенатор, вы ему угрожаете?
— Нет, конечно. Просто говорю, жалобы полицейскому не помогут ему наладить связи.
— Я уверена, его больше заботит поимка убийцы его настоящего друга, чем налаживание связей в сенате. Детектив?
Джинни вышла из кабинета вслед за Сэм.
— А ты — язва.
— Это хорошо или плохо?
— Хорошо, — ответила Джинни. — Очень хорошо.
— Язва. Мне нравится, — Сэм запомнила это слово на будущее.
***
Фредди продрог от холода, но не сводил глаз с дома Риза. Полчаса назад он заводил машину и грелся, но от тепла в машине его клонило в сон. Даже замерзая, его съедала изнутри злость на себя, Элин и Сэм. Это была полностью его вина. Если бы он продолжал придерживаться своей веры и убеждений, то работал бы сейчас над убийством вместе со своим напарником, а не сидел бы в патруле. На улице темнело, небо затянуло тучами, а Фредди изо всех сил старался не заснуть.
Он должен был знать, Сэм разоблачит его ложь.
— Дурак, — пробормотал он, и из его рта вылетел пар. Кутаясь в плащ, он жаждал наказать Элин. Вот только он никогда этого не сделает. Но ему понравилась фантазия, как он шлепает ее по идеальной попке. Когда его тело моментально отреагировало на непристойные мысли, Фредди застонал от стыда, гнева и раздражения.
Он не успел принять душ, поэтому до сих пор улавливал на себе аромат Элин. Картинки прошлой ночи мелькали перед его глазами, как фильм, который ты не можешь переключить. Но как бы сильно ему не хотелось накричать на нее, он знал, если бы она появилась сейчас перед его машиной, ругань была бы последним, чем они бы занимались.
Он взглянул на часы на приборной доске. — Еще три часа. Я умру задолго до конца смены. — Он так сильно хотел принять душ, лечь в кровать и проспать восемь часов, что за это готов был продать свою безгрешную душу дьяволу. Зевнув, достал телефон, жалея, что не может позвонить Сэм и расспросить ее о ходе расследования.