– Дай стакан, я воды выпью.
На тумбочке у кровати стояли две бутылки – минеральная вода и кола, а стаканы с графином находились на стеклянной тарелке на столе. Лисовский немного развернулся, беря стакан, внезапно что-то бахнуло, посыпались осколки…
Феликс не успел глазом моргнуть, а Родион с быстротой молнии нанес один удар в руку Лисовского с пистолетом, второй ему в горло. Хлынула кровь, выпал пистолет, раненый упал. Феликс стоял, от шока открыв рот, зрелище-то из непривычных, парализует.
– Подыхай, собака, – наклонившись к Лисовскому, прошипел Родион.
В руке он держал горлышко от бутылки, которую разбил о край тумбочки. Если бы не эти бутылки, поставленные на тумбочку, скорей всего, горничной, Родиону пришлось бы искать другой способ устранения опасного свидетеля. Возможно, он рискнул бы вцепиться зубами в руку с пистолетом, который теперь поднял с пола и сунул в карман. После забрал фотографии и еще раз посмотрел на доходившего Лисовского, тот истекал кровью, значит, повреждена артерия. Выдернув из телефонного аппарата шнур, Родион протер его покрывалом, а потом сказал последнее слово, хотя Лисовский вряд ли его слышал, сознание уходило из него:
– Утром тебя найдет горничная.
И вышел.
К тому времени Феликс пришел в себя, но помнил напутствие Стрижа: не вмешиваться. Может, так надо для более важного дела. Юноша осторожно вошел в номер, метнулся к двери и послушал коридор – шаги удалялись. Затем кинулся к Лисовскому, присел, одновременно негромко говоря:
– Стриж, Родион убил мужчину, сейчас он выходит из корпуса… Нет-нет, я ошибся, он еще жив. Вызывайте «скорую»! Захар, срочно лезь сюда! – Долго ждать не пришлось, Захар присел рядом. – Найди, чем перевязать руку, вена повреждена, на меня не рассчитывай. Из шеи фонтан, я заткнул его…
Уши терзали разные голоса:
– Что у вас случилось? Что произошло?
– Да отцепитесь, – огрызнулся Феликс. – У Стрижа спросите.
И голос Наговицына:
– Берем Роди?
– Нет, – это был голос Стрижа. – Сидишь за кустами и сиди. Из-за придурка Лисовского я отменять операцию не буду.
– Боюсь, Лисовский все равно нам малину перегадил, – сказал Наговицын. – Роди сейчас как даст деру…
– Але, всем, кто меня слышит, – рычал Стриж, – Роди не трогать, глаз с него и его пацанов не спускать, поставьте дежурных у машин. Вызовите «скорую»…
– Ага, медики пока сюда доедут… Ехать-то черт-те куда!
– И позовите врача там, медсестру… я не знаю! Есть же в этом эдеме медики. Только тихо, чтобы никто не слышал и не заметил суеты. Феликс, Захар, как там у вас?
– Пока жив ваш Лисовский, – отозвался Феликс. – Но без сознания. Эй, товарищи менты, учтите: у Родиона в кармане пистолет.
– Ребята из команды Захара и Михаила, – подхватил Стриж, – уйдите в администраторскую.
А Родион кинул горлышко бутылки в бассейн – вода смоет отпечатки, присел, вымыл руки, вытер платком. Он лихорадочно думал, что делать, вспоминал, видел ли кто его вместе с Лисовским. Кажется, нет. А может, хотелось верить, что нет. Если сейчас уехать, значит, полностью себя выдать. Будут искать. Придется прятаться.
– Где Марат? – очнулся Родион.
Марат принимает верные решения, а он не всегда прислушивался к нему, поступал по-своему. Самая большая ошибка Родиона, что вывел новую Лизу в свет, но ему так хотелось проверить, насколько она убедительна. Ее даже отец принял за дочь, а Влада убогим умишком раскусила обман, и Лисовский… вычислил. А вдруг это не последний вычислительный центр? Плохо, когда умных типа Лисовского много, очень плохо.
Родион поплелся к банкетному залу, сканируя взглядом пространство вокруг, ощущая тремоло во всем теле. А Лисовский прав: он боится и боялся. Кажется, удача полностью от него отвернулась, но затем снова повернулась к нему лицом, потому что у входа Родион столкнулся с Маратом, который наехал на него, правда, не афишируя своей тревоги и нервозности:
– Куда ты пропал? – Взгляд Марата всего лишь скользнул по лицу Роди, и тон он сменил. – Что случилось?
– А по мне видно?..
– Видно. Говори, что? И не дергайся, улыбайся, японцы все время улыбаются, для здоровья полезно.
Но сам улыбался редко. Родион послушался, исправил физиономию, натянув кислую улыбку, достал сигарету, зажигалкой щелкнул Марат, так как у него дрожали руки.