Отец вернулся около девяти вечера. Дочь уже сделала уроки, сидела за ноутбуком, жуя бутерброд, наверное, четвертый за вечер и заедая его чипсами. Эльвира пришла за час до этого, но Вера не вышла к ней, зная прекрасно, что любимая родителя не обрадуется ее появлению. Да и сама девочка не выражала ни малейшего желания видеть потенциальную мачеху.
- Вера, ты ела что-нибудь? - отец тихо зашел в комнату.
- Ем, - ответила девочка, - ем постоянно.
- Значит, ужинать с нами не будешь?
- Наверное нет, - отказом послужило не сытость, а присутствие Эльвиры.
- Точно? Я эклеров принес.
- Правда? - Вера оживилась, мысленно взвешивая, что для нее важнее: избежать Эльвиры или же съесть сладкого.
Желание отведать пирожных возобладало. Спустя минуту Вера сидела за столом, поглощая эклеры, запивая кофе. Отец это заметил:
- Зачем ты пьешь кофе на ночь? Тебе же завтра в школу?
- Наверное, - пожала плечами девочка, - завтра пятница, а не суббота.
- Ладно, как знаешь, - ответил отец, как обычно, не споря с дочерью.
- Вера, а тебе никакой мальчик не нравится в школе? - спросила Эльвира.
Девочка промолчала, делая вид, что не услышала. Однако, пассию ее отца это не остановило.
- У тебя сейчас такой замечательный возраст. Помню себя в тринадцать. Я тогда уже с мальчиком поцеловалась. Правда, я была хорошенькая и стройная.
Сцепив зубы, Вера молчала. Украдкой посмотрела на отца, но тот высматривал что-то в телефоне, видимо отвечая пациентам.
«Уверена, что ты в тринадцать уже женщиной стала», - подумала Вера, но вслух произнесла:
- Пап, я пойду. Собрать ранец нужно на завтра.
- Завтра придешь из школы, займись стиркой, - ответил отец, - я-то приду поздно.
«Когда же придет твоя благоверная»? - с горечью подумала девочка, но произнесла:
- Хорошо.
- Эклеры оставь себе, милая, - ядовито сказала молодая женщина, - мне нужно фигуру беречь, сладкого нельзя.
Вера молча вышла из кухни.
Вера неспешно возвращалась из школы. Настроение на удивление было хорошим. Сегодня за весь день, ее всего пару раз обозвали «жирухой» и один раз «уродом». Даже не толкнули ни разу, что само по себе было достижением. По литературе она получила высшую отметку, по биологии, тоже.
Иногда девочка задумывалась о том, что жизнь у нее не так плоха. Можно жить хорошо даже если у тебя нет друзей, уйма врагов-ненавистников и двадцать восемь лишних килограммов. А еще риск подвергнуться издевательствам едва ли не каждую минуту.
Для своего возраста Вера была достаточно взрослой, и уж точно умнее, чем большинство ровесников. Непонятно было только, получается ли больше горя от ума или повода для гордости? Вера ощущала, что, наверное, люди в ее возрасте, живут более беззаботно, меньше беспокоятся, и уж точно, меньше страдают. Но было уже как было…
То, что у нее есть лишний вес, Вера знала. Для этого достаточно было посмотреть в зеркало. Смутно понимала, что, если бы пожелала, могла бы избавиться от него. Никогда не носила коротких юбок, платьев, симпатичных розовых кофточек. На полной фигуре все это выглядело неуместно и нелепо.
Можно было бороться за стройность и подростковую привлекательность, да только такие мысли вызывали у строптивого подростка злость. Почему она должна бороться за то, чего у других ее ровесников имеется в избытке?
Они ничего не делают, едят вредную еду, но все равно худые. Одноклассницы тупые как пробки, не учатся, но их все любят, потому что они худенькие и хорошенькие. Злость в такие моменты превращалась в ярость, хотелось открыть холодильник и насладиться обществом еды.
Все проблемы в голове, это Вера тоже знала. Пыталась справиться, читая заумные книги «Как стать более уверенной» или «Как стать самой популярной девочкой в классе».
Или же «Люби себя и жизнь». Одно время девчушка читала запоем такие книги, веря в ту чушь, что там написана. В результате поняла, что в повседневности все действует с точностью наоборот. Осознала, что лучший учитель-жизнь. Вот если бы этот самый наставник не был таким злым.