И вот там, когда все праздновали и веселились, что-то изменилось.
Ринат Викторович стал иначе смотреть на нее. Софья ловила его взгляды, совершенно сбитая с толку и не понимающая их значения. Говорила ли она с коллегой или на прогулке в парке, где они всем коллективом гуляли и слушали гида, она кожей чувствовала, что за ней наблюдают. А оборачиваясь, обязательно натыкалась на его взгляд и серьезное выражение лица.
Глубокие, будоражащие до мурашек взгляды.
Она не придавала значения, списывая все на усталость, погоду, да много чего еще придумывала, чтобы не думать о реальном значении. Он смотрел настолько пристально, что порой складывалось впечатление, что взгляд прилипает к коже. Шеф разглядывал и изучал, всегда смотря дольше, чем было позволено правилами приличия.
Иногда казалось, что его и так темные карие глаза вдруг темнели настолько, будто зрачок поглощал радужку. И Софья проваливалась в них, как в кроличью нору.
Тонула и выкарабкивалась, а он всё смотрел и изводил молчанием.
2 глава
В той поездке они не только были рядом как коллеги, а он будто заполучил её на все сто процентов, завладев не только ментально, но и физически. Потому что под его взглядами ей становилось неуютно, она не понимала, чего он добивается. Почему смотрит так? Вернее, она понимала, почему мужчины так смотрят на женщин, но сопоставить это с Ринатом Викторовичем никак не удавалось.
На праздничных вечерах с ней танцевал только он, никого не подпуская близко, а ведь желающих было много. И не важно, медленный это танец или быстрый. Коллеги подходили с намерением пригласить на танец, но, видя его взгляд, осекались. А кто будет спорить с генеральным директором?
Самоубийц не было.
А она терялась в догадках, не решаясь спросить его об этом напрямую. Чувствовала, что что-то поменялось, но спросить было боязно. Он запросто мог сказать: «Ничего особенного не происходит, вам показалось». Он же не позволял себе ничего лишнего. Танцевал с ней очень культурно: одна рука на талии, другая отведена влево вместе с её, практически не позволял касаться их телам. Не хватал, не обнимал, даже шутки оставались в рамках приличного и дозволенного.
В душу не лез, о личном не спрашивал, но при этом мог невзначай коснуться подбородком её макушки – он выше, не придерешься.
Если она подходила к другому столу, где сидели её коллеги, – следил, не отрывая глаз. Мог смотреть поверх неё, но она кожей чувствовала – сканирует.
А после ещё была командировка в Финляндию, и там всё продолжилось. Полетели она, Ринат Викторович и ещё трое коллег.
Когда все после рабочего дня шли в какой-нибудь бар выпить или расходились по номерам, он забирал её на прогулку. Это были и пешие прогулки, прогулки на катере по заливу, а в один день он вообще взял выходной и арендовал катер, на котором из Хельсинки повез Софью в Таллин. Невероятный, она бы сказала, сказочный день в Эстонии и возвращение почти за полночь обратно. И всё это легко, непринужденно, снова болтая обо всём на свете. Он, как и она, любил литературу и много читал, увлекался стрельбой из холодного оружия, а она – из лука, изучал буддизм и много путешествовал, как и она.
Ей язык давал знания и возможности, но приходилось копить на поездки, в его же мире были деньги, поэтому Ринат Викторович объездил весь мир и теперь делился воспоминаниями, перекрывая их новыми с ней.
– Соф, пришли. Смотрите, – шепотом сказал он, указывая на пурпурную полоску на горизонте, – осталось буквально 5 минут.
Она уставилась вдаль и немного прищурила глаза. Ветер задувал настолько сильно, что полы её пальто поднимались на уровень талии. Софья постаралась расслабиться и не трястись, как заяц, но холодно было настолько, что через пару минут зубы всё-таки стали постукивать. Ещё тихонько, совсем не слышно, но с нарастающим темпом. Да и с телом сделать она ничего не могла, его дергало и потряхивало.
Она пыталась гладить себя руками по предплечью, засовывать руки за пазуху, но против такого ветра мало что помогало. Софья многое бы сейчас отдала за плед.
Девушка ежилась, сотряслась и молилась, чтобы солнце скорее вышло, и они ушли с полянки над обрывом в бездну. Красота еще не раскрылась, а ей уже хотелось сбежать отсюда. К такому она явно себя не готовила.
Осень в Крыму выдалась очень тёплой, и внизу ей даже в пальто было жарко, но вот наверху...
— Вы хоть в джинсах? — укоризненно, и точно закатывая глаза, спросил Ринат Викторович.
Она была в теплых джинсах, но они мало спасали. Сейчас ей казалось, что холод обнял ее тело со всех сторон, а она стоит не в джинсах, свитере и пальто с шарфом, а совершенно голая.