— Не знаю, какие рассветы в других точках планеты, – вздохнула она, – но этот я запомню на всю жизнь. Спасибо вам большое, – уже улыбаясь во весь рот, поблагодарила она.
— Разворачивайтесь, а то у вас лицо обветрится и обгорит.
Софья попыталась достать до замка, но Ринат Викторович ее опередил. Замок снова взвизгнул и пополз вниз. Дойдя до середины, рука шефа застыла. Она непонимающе уставилась на замок и его руки.
- Ну, чего вы застыли?
«А-а, то есть он имеет в виду прям внутри куртки разворачиваться», — поняла она.
Сегодня он ее удивлял, и она не знала, как вести себя в таких неловких ситуациях.
Вообще она не была из робкого десятка, как флиртовать и заигрывать с мужчиной она знала и умело этим пользовалась, но дело в том, что он не абы какой мужчина, он ее непосредственный руководитель, уважение которого она хотела сохранить. Его уважение – дорого стоит, а его искреннее внимание к ее персоне и заинтересованность – еще больше.
Когда он настолько близко, думать ее голова отказывалась. Софью волновало его присутствие и, если уж быть максимально честной, она боялась потерять контроль. А для нее это сродни публичному раздеванию.
Репутация, гордость и уважение – это три незыблемые вещи, которые были вырезаны у нее на подкорке и всегда удерживали от необдуманных поступков.
Репутацию в этой конкретной компании она зарабатывала долгим путем, и он не всегда был легким. Два с половиной года она впахивала, как папа Карло, и лишь на третьем году стала вхожа в ближний круг руководства и директоров. Она не могла все это потерять из-за какой-то мимолетной интрижки.
Когда забираешься на высокий уровень и, если тебя отмечает руководство, с тобой вдруг хотят дружить одни и переспать другие. Последние обычно все женатые мужики при должности и с деньгами. Ей этот вариант не подходил, поэтому уже не раз она отказывала рвущимся к ней в постель. Иногда мило и улыбаясь, с некоторыми это прокатывало, главное – не задевать мужское самолюбие, а иногда била словами наотмашь и добивала презрительным взглядом, чтобы не повадно было в следующий раз.
Гордость – в ней воспитали родители. Это превыше всего. Ее гордость – нельзя задевать, иначе ответка последует незамедлительно. Может, не сразу, конечно, и человек вообще забудет, что когда-то ее задел, но возмездие последует обязательно, и вот тогда она с удовольствием насладится издалека, как размазывают ее врага.
Ну, и наконец, уважение – к себе в первую очередь, и к тем, кто с уважением относится к ней. На этом строилась ее жизнь.
К Ринату Викторовичу она испытывала глубочайшее чувство уважения. Он не раз доказывал ей, что он настоящий Мужчина. И его она ценила больше всех у них в компании, что не мешало ей его же любить.
Поэтому в данный момент, застыв на доли секунды к нему спиной, она решала: отвечать на поцелуй или нет, который она уверена, последует сразу, как только она повернется к нему лицом. Контролировать такой ураган эмоций и желание очень трудно. А такому эксцентричному и эмоциональному человеку, как Софья, – практически невозможно. И лишь с ним она держалась, всегда прикладывая титанические усилия, чтобы никоим образом не выдать тех чувств, что вулканом взрывались внутри нее каждый раз, как он приближался.
«Когда мужчина становится ближе, методично пробираясь тебе под кожу, трудно контролировать эмоции и строить из себя железную, праведную и сдержанную в любой ситуации леди. Характер трудно скрыть». Но раз он хочет, чтобы она развернулась, то она решает послушаться. Любопытство никто не отменял. Реально поцелует?
4 глава
Девушка развернулась и взглядом уткнулась в его гладко выбритый подбородок. Медленно подняла глаза.
- Глаза не на меня, а вниз, щекой к свитеру. Давайте, прячьте нос.
«Чего? Он что, серьезно? Да, она же практически лежит грудью у него на животе, а он так спокойно… Прячьте нос».
У нее не укладывалось в голове. Это что, новый вид развлечений? Может, новый метод пикапа? Хотя какой к черту пикап, она же говорит о Ринате Викторовиче, а не о каком-то малолетнем нарциссе.
Софья уложила щеку на его синий кашемировый свитер и позволила заполнить пазухи терпким запахом дорогой туалетной воды.
Шеф снова застегнул куртку и обнял ее, теперь уже со спины. Стоять так не очень удобно, потому что ее руки так и висят плетьми вниз. Недолго думая, она подняла руки и сложила кулачки у него на груди. И да, так гораздо лучше, есть на что облокотиться.