Но стоя над принимающим всевозможные позы Бенедеком, я, в отличие от него, никак не могла сосредоточиться. Адам и Джордан — звезды, но Грэй — мегазвезда. Идол моей юности. И вблизи он выглядел еще «горячее», нежели тогда, когда мы разминулись с ним за кулисами клуба. Профессиональной журналисткой я вполне себя чувствовала, покуда ассистент Бенедека — с виду магистр экономических наук, а не помощник рок-звезды — вел меня по коридору, выстланному ценным паркетом и с абстрактной живописью музейного уровня. Однако стоило мне пожать руку самому Грэю Бенедеку, и в глазах у меня вспыхнули искры, имя свое я выговорила заикаясь: МММолли. Чтобы скрыть смущение, я пошутила: мол, понастроила теорий о социальной природе славы, а встреча с ним все теории развеяла. Грэй не засмеялся, а на полном серьезе предложил мне свою теорию, насчет драмы. Такого я уж точно не ожидала.
— Комедия или трагедия — это вам решать, — завершил он свою речь.
Этого я тоже не ожидала.
— Решать мне?
— Можете представить Оливию бедной маленькой девочкой, которая росла в тени знаменитого отца, среди людей, мучившихся аналогичными проблемами. А можете изобразить ее молодой женщиной, которая самостоятельно прокладывает себе путь, ошибается и все такое, но в результате преуспеет, — жестко сформулировал он.
— Какой вариант предпочитаете вы?
— А в том-то и беда: лично я не воспринимаю Оливию — и вообще мало что в жизни воспринимаю — столь упрощенно. Однако мое сложное мировосприятие никак не вместится в ту гламурную паутину, что вы ткете, так что не стоит входить в детали.
Что почувствовала Красная Шапочка, когда вместо Бабушки обнаружила в постели Серого Волка? Разочарование? А покрепче слова не найдется? Только я растопырилась на интеллектуальный разговор с Грэем Бенедеком: уникальное мировосприятие музыканта, начинавшего как классический пианист и сделавшегося принцем рок-н-ролл, бла-бла-бла, — тут-то он меня и оглоушил.
Он вообще прессу недолюбливает или против меня лично что-то затаил? И зачем в начале разговора изображал дружелюбие? От этого еще обиднее.
Удерживая улыбку, я сказала:
— Мистер Бенедек, если вы не хотите разговаривать со мной, могли бы предупредить и по телефону.
Он поднялся, взял полотенце и принялся вытирать затылок и шею.
— Напротив, я очень хочу поговорить с вами. Особенно если вы будете называть меня Грэй. Отличная выйдет беседа.
— Вам не нравится моя работа?
Он фыркнул, прочистил нос кончиком полотенца:
— Считаете, я не прав? Просто вы не видите свою работу с другой стороны.
— Что вам известно о моей работе? — настаивала я.
— Клэр много чего насказала, так что я слазил в интернет. Кстати, на рождественской вечеринке в редакции вы смотритесь очень ничего. Почаще распускайте так волосы.
В студии было нежарко, но меня залила горячая волна, пришлось куртку расстегнуть.
— Что вы хотите выведать? — жестко спросила я. Отлично: теперь он хотя бы смотрит мне в глаза.
— Это вы просили об интервью.
— Но я же вижу, вы на журналистов зря время не тратите. Либо вам что-то нужно от меня, либо Клэр Кроули поручила выведать у меня то, чего не может узнать сама.
Грэй с такой силой потер свой затылок, что я поняла: истина где-то рядом.
— Гляди-ка! А она умнее, чем кажется.
Я прикусила язык, но недостаточно крепко:
— Значит, я не смогу сделать никаких выводов насчет Оливии исходя из собранного материала, а вы по внешности судите о моем уме?
— Я был неправ. — Его сексуальная усмешка вызвала у меня желание испробовать одну специфическую позу с участием моего колена и его интимных органов, но Грэй уселся на стул и скрестил свои длинные мускулистые ноги — неужели что-то почуял?
— Извините, не хотел вас обидеть.
— Хотели! — не уступила я.
Он снова усмехнулся, на сей раз уважительно.
— Скажем так: я вас прощупывал.
— Я журналистка. Что меня прощупывать?
— Джордан думает иначе.
— Я не отвечаю за домыслы Джордана.
— А за слова Оливии?
— Даже за слова Клэр. Вы бы могли к этому уже привыкнуть, все ваши знакомые по очереди твердят мне, что другим вашим знакомым верить нельзя. Они все параноики или как?
— Наверное, это от кокаина. От кокаина в восьмидесятые и от всего прочего в семидесятые, — захихикал он.
Чему он радуется? И чем дальше, тем больше.
— Недоверие отрицательно сказывается на отношениях.