— Но какое всё же тогда отношение имеет лицо скромной девушки — к покровительству, которое оказывает ей Миледи?
Брум ответил:
— Милорд, это имеет большое значение. Хотя в этом нет ничего особенного, это одно из тех явлений природы, которые мы часто можем наблюдать…
Что два человека родившееся в разных местах… похожи, как две капли воды!
— И на кого же похожа эта девица?
Лорда Гамильтона внезапно охватило необъяснимое беспокойство.
— Разве вы не догадываетесь?
Тот ответил, что и в самом деле не догадывается.
— Она очень похожа на мою госпожу! — сказал Брум, и лицо его засияло зловещей радостью, когда он увидел, что его господин побледнел.
— О, боже, они ведь действительно похожи!
С этими словами он вынул из кармана журнал, подаренный ему Олимпией, племянницей лорда Гамильтона, и принялся рассматривать фотографию Соледад.
Затем Брум встал, приблизился к милорду с адским блеском в глазах и внимательно следил за эффектом, который произвел.
— Они похожи! — пробормотал благородный старик страдальческим голосом.
Жестокое подозрение грызло его сердце.
— Нет, милорд. Такое большое сходство между двумя людьми, не имеющими ничего общего, встречается чаще, чем принято думать, — добавил он с сарказмом, — но особенно важно то, что тысячи красавиц, таких белокурых и прекрасных, часто очень похожи на англичанок, которые родились в Севильи, где климат больше похож на африканский.
Но милорд почти не слушал его.
Его внимание было сосредоточено на портрете Соледад.
— Она так похожа на миледи! — мрачно пробормотал он.
Брум решил не забивать последний гвоздь, добавляя к своей лжи, и посчитал себя удовлетворенным тем, чего уже достиг.
Никто не мог изгнать из души Милорда черное сомнение, омрачавшее счастье, скрасившее последние дни его жизни.
Его подозрения подтвердились, когда он услышал вопрос Милорда:
— И эта молодая женщина… она из Севильи?
— Да, милорд; и, судя по словам следователя, которые теперь к счастью припоминается мне, несчастная женщина не знала своих родителей.
Лицо Милорда оставалось бесстрастным, но от его слов он нервно сжал журнал напрягся.
Его душевные муки усиливались еще больше острой прямотой, возникшей в его сознании.
Через несколько месяцев после женитьбы он начал получать бесконечные анонимные записки, чтение которых, исполненное позорного коварства, вызывало в нем страшные приступы боли.
Одно из них, больше всего, его задело.
В нем говорилось, что в жизни графини Темзы есть страшная тайна.
И эта тайна была сокрыта в городе Севилья…
Милорд не знал, как спросить это у жены. Несомненно, он был не быть найденным хорошо.
Недолго над всем поразмыслив над фразами, его мысли запутались, и он ощутил невыносимую тревогу, и что ему даже стало тяжело дышать.
Напрасно он старался казаться беспристрастным, потому что ничто не было ему так противно, как переносить мучительные чувства, которые испытывала его душа.
И чтобы не показать этой тревоги, он встал с кресла, и не слова не сказав больше Бруму, молча вышел из комнаты.
Советник с коварной улыбкой смотрел на неуверенные шаги Лорда Гамильтона.
— Ну вот, — пробормотал он, едва сдерживая ликование, когда тот скрылся из виду. — Цель достигнута. Вы сами всё поймете скоро. Думаю, вы еще не забыли, милорд, те анонимные письма, которые вы получали время от времени, в течение нескольких месяцев после свадьбы? Потому что они указывали вам на некоего графа Альбаса Торреса?
В тех немногих строках, которые я смог прочитать из письма, полученного миледи накануне, также упоминалось, что оно от графа А… и — это вне всякого сомнения письмо от графа Альбаса Торреса…
Глава 59. Мучительные воспоминания. Часть 1.
Было больше шести часов вечера, когда Миледи вернулась во дворец.
Она сразу же удалилась в свои покои, даже не навестив Милорда.