Она была расстроена рассказом Соледад.
Но не только это заставляло ее переживать.
Письмо, которое получила она в среду от графа Альбаса Торреса.
Вот его содержание:
«Мадам, Вы, конечно, не узнали меня, несмотря на то, что видели уже меня дважды… один раз на выходе из театра «Ковент-Гарден», а другой раз на благотворительном вечере.
Очень может быть, что вы не узнали меня; несомненно, так оно и было, потому что вы считаете, что нельзя увидеть призраков.
Призраков, которые появляются там, где раньше жил в своей земной жизни, чтобы напугать…
Но я не дух и не привидение.
Я всегда был жив; я жил вдали от вас, но всегда с мыслью о надменной графине Темзы, которая в далекой Севилье так любила графа Альбаса Торреса.
Помните ли вы?
И теперь, когда прошло столько лет, разве не вспомните того несчастного, который так любил вас?
Я хочу услышать этот ответ из ваших уст, и я также хочу услышать, как вы скажете, что случилось с моей дочерью.
Да, я хочу знать это, и если она еще жива, я заберу ее к себе; ваша материнская любовь не настолько сильна и открыта, что, конечно так и есть.
И вряд ли несчастный ребенок, может называть вас своей матерью перед всем миром, и возможно она даже никогда её и не знала.
Ну что ж, я могу сделать её счастливой, я сказочно богат и теперь всё мои сокровища будут её, а также моя безграничная любовь…
Я хотел бы разделить эту любовь и свои богатства с женщиной, которую я люблю искренней любовью, и дочерью, которую я обожаю больше всех на свете…
Мы сбежали бы так далеко, что нас никто бы не нашел… я бы окружил бы вас такими богатствами, которых вы и представить себе не можете, несмотря на то, что вы сейчас носите фамилию Гамильтон.
Вы мне не верите? Вы мне не доверяете? Вы все еще ненавидите меня?
Поверьте, вам нечего меня бояться.
В пятницу, в четыре часа пополудни, на мысе под Лондонским мостом будет стоять роскошная яхта.
На нем будет развеваться флаг Таканоре.
Там мы сможем поговорить обо всём.
Только не отвечай молчанием. Не пренебрегай мной.
Если вы не придёте, моя месть будет ужасна, и вы хорошо знаете, что я никогда не бросаю слов на ветер.»
На письме не было ни даты, ни подписи.
— Ах ты негодяй! — воскликнула леди в тот момент. Леди Гамильтон хорошо знала, что его дерзость так же велика, как и его подлость. — Негодяй, виновник моих вечных несчастий, был изгнан из ада, чтобы снова найти меня! Но не боюсь его, нет! Я уже устала от жизни, мне надоело жить в неведении… Много раз мой дух, глубоко религиозный и разочарованный в мире, думал о покое в тишине стен монастыря.
О, как сладостно это отступление! Я могла бы провести оставшиеся дни в молитвах и покаянии, пока Бог не призовет меня в своё лоно!
Теперь у неё не было иного выхода, кроме этого.
Вместо того чтобы склониться перед гнусными мольбами злого Маркиза де ла Сельва, я предпочла бы смерть.»
Так как ее глубокая и искренняя вера запрещала ей совершать самоубийство, умирать без Бога, то в пятницу вечером она сама решила попрощаться с миром раз и навсегда и постучаться в двери монастыря.
Страшный авантюрист дал ей два дня на размышление.
Когда она получила это письмо, была среда, именно то утро среды, когда она позже навестила Соледад.
Рассказ несчастной тронул ей сердце, и предчувствие подсказывало ей, что эта несчастная женщина вовсе не преступница и имела прямое отношение к ней.
***
Думая о Соледад, Миледи глубоко погрузилась в сон, и перенеслась в те юные годы, когда ей было всего восемнадцать лет, в тот самый возраст, когда слово любовь наполняет душу блаженством, которым позавидуют сами Небеса.