Он даже попытался умолять простить его, но в этот момент он заметил, что кто-то приближается к комнате.
Это был отец, оторванный от ночной работы криками дочери.
— Ты меня ненавидишь? Что ж… этого следовало и ожидать! Я очень виновен перед тобой! Но когда-нибудь ты об этом пожалеешь, что не захотела бежать со мной… Я преступник, но мои руки не запятнаны кровью, и если бы у Бога всегда были объедки и хлеб для Его голодных детей, мне не пришлось бы сейчас убегать от правосудия! Но я не прощаюсь с тобой навсегда! Настанет день, и мы снова увидимся!
За дверью раздался чей-то голос:
— Амелия, дочь моя, открой! Почему ты кричишь? Что там с тобой?
Генри в последний раз посмотрел на свою возлюбленную с безутешной любовью, вскарабкался на подоконник и выскочил в сад.
Вскоре его тень слилась с тенями ночи.
Амелия с нечеловеческим усилием заставила себя отрыть дверь.
— Что с тобой такое, дитя мое? — Ты бледная, холодная, как сама смерть!
— Отец мой, убей меня! — воскликнула несчастная женщина и упала в обморок в объятия своего отца.
***
Но граф не исполнил отчаянной просьбы своей дочери.
Если бы горе убивало, бедный отец навсегда закрыл бы глаза, услышав в ту же ночь из уст своей дочери о ее огромном и трагическом несчастье.
Его душу охватила страшная ярость.
— Я бы даже спустился в ад, если бы там нашел этого гнусного человека! — прошептали его губы, повторяя слова дочери, когда она закончила свой краткий рассказ.
Он любил ее, как всегда, больше, чем когда-либо.
Ведь так легко было соблазнить невинную девушку!
Слезы боли жгли ей глаза при мысли, как он страдал из-за неё, и словно проникнув
в тайну его слез, пробормотала:
— Отец мой, я готова безропотно понести наказание за свою вину и боль! Никогда с моих губ не сорвется жалобного слова, и в разгар моего несчастья я все равно буду счастлива!
— Ах ты моя несчастная дочь! — воскликнул отец, обхватив ее голову руками.
— Да, — шептала Амелия, — я буду счастлива посвятить всю свою жизнь и любовь к маленькому существу под моим сердцем…
— Твоему ребенку…? — сказал отец с горьким чувством, его голос при этом дрогнул. — Тебе придется прятать его, как чудовище, тебе будет стыдно за него. Это будет ужасное напоминание о мерзкой страсти… Ах, дочь моя! Я не переживу твоего несчастья!
Глава 60. Мучительные воспоминания. Часть 2.
Граф Темза оказался не прав в своем предсказании.
Он прожил еще пятнадцать лет; годы, которые все стирают, также изгнали из его головы ужасные воспоминания.
Но что никогда не покидало его сердца, так это ненависть к соблазнителю дочери.
И хотя он изо всех сил старался найти следы фальшивого графа Альбаса Торреса, все его поиски были тщетны.
Девочка, которая родилась от греховной любви, была постоянным напоминанием об этом событии.
Несмотря на то, что она была живым портретом своей матери, она была напоминанием о ненавистном соблазнителе.
Они назвали ее Ампаро, в память о покойной жене графа.
Когда её украли неизвестные, они не знали жива ли она.
Граф Темза и Амелия подозревали, что похитителем был соблазнитель Амелии, и их подозрения заставили их жизнь погрузиться в печаль и опустошение.
После четырнадцати лет жизни в Испании они вернулись в Англию.
Граф не был богат; все его огромное наследство поглотила череда катастроф и финансовых неурядиц.
Он был слишком честен, чтобы преуспеть в бизнесе, но слишком горд, чтобы не смириться со своим разорением, и слишком мудр, чтобы не растратить последние, находясь в такой богатой стране, как Англия.
Английские журналы щедро платили ему за археологические работы.
Будущее дочери не внушало ему никакого беспокойства, поскольку у него был брат, очень богатый и заботливый, она должна была унаследовать его титулы и состояние.
Но однажды он получил телеграмму из Бирмингема, из резиденция его брата, и в нескольких словах заключалась ужасная мысль, высказанная в лаконичном выражении: